Княжий венец

Пока еще несмело раздвигаются ноги. Влага ее позволяет пальцам легко скользить по складочкам, лаская и высекая низкие, гортанные стоны. С замирающим от восторга сердцем смотрит Велеслав как красиво отдается его валорка страсти, несмело двигает бедрами, беспомощно скребет пальцами по столешнице. О, сейчас еще слаще будет милая! Склоняется и накрывает ее промежность ртом, широко и мягко оглаживая складочки языком.

- Ты что…? – едва не слетает со стола валорка. Да только предусмотрительно положил ладонь на подрагивающий животик. Властно заставил лежать на месте, познавая свою женщину на вкус.

И впадая в лютую зависимость от первого глотка со вкусом пряностей и карамели."

"- Лежи! Ох, и сладкая ты у меня… - преодолевая легкое сопротивление, поднимает сначала одну ее ножку и ставит пяткой на стол. Потом другую. От вида ее влажной, идеальной промежности в паху становится больно. Стыдливо зажмурившись, Тами лежит на столе вся пунцовая, беззащитная, полностью открытая ему. И это заводит и пьянит не хуже вина заморского. Многообещающе улыбнувшись, князь вновь склоняет голову между гостеприимно раздвинутых бедер.

Ей мучительно стыдно, но она никак не может удержать стон, от прикосновения языка… кто бы мог подумать – там! Но это так невыносимо приятно, так греховно-упоительно! Она и помыслить не могла, что такие ласки вообще возможны! И чтобы этот властный, высокомерный мужчина сейчас… О, Небо! Его язык танцует, оглаживает, а губы мягко прихватывают комочек ее удовольствия, слегка сжимая. От пронзившего острого удовольствия она кричит, пальцы крепко вцепляются в темноволосую голову, невольно умоляя не останавливаться, притягивая к себе еще ближе.

В крови словно запустили пригоршню золотых пузырьков, что лопаются и рассыпают удовольствие по всему телу. Невыносимо-острое настолько, что хочется брыкаться, кричать и кусаться. Только бы он не останавливался. Ее терзают мучительно-сладкие ласки, от которых хочется рычать. Когда его язык глубоко проникает в нее, она со стоном выгибается навстречу, еще шире раздвигая ноги.

- Да! Пожалуйста… еще!

На смену языку приходит палец, а губы плотно накрывают клитор. Вместе с языком ласкают, терзают, нажимают, постукивают. К одному пальцу, добавляется второй.

Боги, какая же узкая и манящая! С ее губ срываются непрекращающиеся крики, то умоляющие, то яростные. Тело трясет как в лихорадке, слишком острые ощущения, слишком много, слишком за гранью… Да!

Не любил Велеслав эти ласки, редко кому из его женщин перепадало такое. Предпочитал, чтоб его ласкали. Но тут… Понял, что будут у его валорки зацелованными не одни губы. Стал вмиг от ее вкуса зависимым. Уверенно подводил к финалу, изнывая от желания нырнуть членом туда, где сейчас находились его пальцы.