Княжий венец

Выплесни все, да хоть посуду побей – сразу полегчает. Скинь лишний груз с души, не живи с ним, - княгиня грациозно присела на лавку.

На холеном лице мелькнула насмешливая улыбка, ее действительно забавляла насупленная девушка. Наблюдать за влюбленными – сплошное удовольствие! Особенно, если это долгожданная суженая единственного сына. Да если надо будет, она, княгиня, не только разговоры будет вести, а привяжет несносную девчонку вышивальными нитками и заставит-таки выслушать Велеслава. Пусть только попробуют не помириться! Перстни нетерпеливо сверкнули на изящных сплетенных пальцах.

- Я ведь не нравлюсь, - прищурилась Тамирис, - валорка, чужачка, с иными привычками и взглядами на жизнь. Зачем тогда?

- Он поехал за тобой на болота. Один. Он скрывал свою личину, а ему, с юности привыкшему повелевать – это ой, как непросто. Велеслав сделал это, и многое другое, ради тебя – подумай об этом. Поступки всегда важнее слов. Поэтому я не вмешиваюсь, хотя могла бы, не скрою. Моему сыну нужна достойная жена, княгиня, а не породистая кобыла для случки. Он умен, поэтому долго выбирал. А значит, не мог сделать плохой выбор. Да – необычный, но достойный. Я поддерживала сына всегда и во всем. Поддержу и на этот раз.

Отвела Тамирис взгляд. Уж больно это материнское увещевание было похоже отповедь. Ее поучали, словно маленькую неразумную девочку. Может еще и виноватой сделают?

- Благодарю за наставления, - нехотя выдавила из себя.

- Надеюсь, ты меня услышала, - поднялась на ноги княгиня, - запомни, милая, только мы решаем – быть нам счастливыми или одинокими.

Едва только за величавой женщиной закрылась дверь, как Тами обессиленно опустилась на скамью. И что же это сейчас было? Попытка навести мосты дружбы или указать на ее место? Любая мать будет выгораживать своего ребенка, не важно – княгиня или крестьянка. Но и откинуть ее слова, как ненужную шелуху тоже не получалось. Что делать? Голова не хотела мыслить рационально, слишком бурлили в душе эмоции. Мешая сосредоточиться.

В дверь неслышной тенью прошуршала верная Надин.

- Госпожа, может приготовить тебе ванну?

- Давай. Хоть отвлекусь.

Увы, не получилось. Мысли роились и множились. Обида, боль, горечь и отвергнутая любовь, будь она неладна, сплелись в тугой противный ком. Когда одно не могло отделиться от другого и мешало мыслить рационально.

Посвежевшая, но по-прежнему угрюмая Тамирис, вернулась в спальню прилечь, когда пришла незнакомая служанка. Они пошептались с Надин, после чего та осторожно поскреблась в опочивальню.

– Госпожа, твой брат спрашивал о тебе. Зовет на завтрак и просит выйти к нему. Его сюда не пускают, и он… недоволен.

- Еще бы! Посмели отказать каганчи в его желаниях, - усмехнулась Тамирис, присаживаясь на кровати, - подай мне плащ.