Княжий венец

Пусть даже и к отцу. Нарушение запрета кагана должно караться. Всегда. Нерадивая дочь будет наказана угрызениями совести за гибель невинных людей.

Единственная, кто радовалась возвращению – это Надин. Служанка с радостью перебирала наряды, ахая над платьями, лентами и заколками для волос. Как настоящая восточная женщина – она обожала украшаться сама и все вокруг. Будучи в этом плане полной противоположностью хозяйке. Чтобы отвлечь госпожу, Надин предлагала ей расшить наряды к имеющимся украшениям, может даже сшить что-то новое с мехами. Когда разрешат выйти из шатра на местные базары Но Тами было все равно. И прежде к нарядам была равнодушна, а сейчас – тем более. Как бы восторженно не щебетала Надин.

В очередной раз Тамирис просиживала у жаровни с книгой, понимая, что перечитывает по четыре раза одну страницу, не запоминая ни строчки. Все ее мысли были далеко за пределами шатра и лагеря. Туда, за крепостные стены раскинувшегося города, стремилась ее душа. Гордая столица ее гордого князя. Раз за разом сердце остро и болезненно сжималось от тоски. Как он там? Все ли хорошо? Удалось ли переговорить с каганом или его тоже мучают неведением? Отец - шайтанов кукловод! Привык дергать за ниточки и наблюдать, как трепыхаются жертвы.

Но если днем еще получалось отгонять назойливые мысли, то ночью тоска наваливалась с утроенной силой. Тами ворочалась в одинокой постели, изнывая от мучительной жажды по своему князю. Почти наяву чувствовала крепкое мускулистое тело за спиной и будоражащий шепот: «Соскучилась, сладкая?». Как же хотелось уткнуться ему в шею, вдыхая умопомрачительный аромат кожи! Задрожать от предвкушения, когда сильные руки нарочито медленно начинают оглаживать тело, а твердые губы с самодовольной мужской ухмылкой тянутся к ней для поцелуя…"

"Та ночь, когда не знающий запретов Велеслав влез в окно ее спальни, была долгой. Если первый раз был жадным и необузданным, они утоляли жажду друг в друге, то второй – невыносимым от нежности. Нежными были губы, руки, его срывающийся шепот, когда он раз за разом говорил ей слова любви. Что никого нет дороже, только она – его дыхание, его свет. Князь окутывал ее трепетной нежностью, поцелуями и собой. До того мягко и бережно, что слезы подступали к глазам. Тамирис задыхалась от переполнявших чувств, старалась вернуть ему хотя бы часть ласк. Но он был неумолим, твердо настроен отдавать, не получая взамен. Будто знал о предстоящей разлуке, хотел напитать ее своими поцелуями, заклеймить прикосновениями и заполнить семенем.

Только сейчас эти воспоминания жгли, заставляя судорожно сжимать ноги от пульсирующего неутоленного желания. Внизу живота тяжелело и сладко сжималось, стоило только вспомнить...