Княжий венец

На ее, казалось бы простые слова, красивые мужские губы растягиваются в довольной ухмылке.

- А спальня у нас с тобой, родная, одна. Я распорядился свои покои переделать. Вон за той дверью – комната для платьев, за ней – женские, то есть твои комнаты. Но кровать у нас одна, чтоб мы в ночи друг к другу не шастали. Теперь каждую ночь – только вместе.

Брови Тамирис изумленно поползли вверх. Виданное ли дело – общие покои! А опочивальня одна – так вовсе немыслимо. У отца ее комнаты вообще в другом крыле дворца, куда он жен или наложниц вызывал. Наверняка и в других землях порядки похожие. А тут… Но радостно на душе стало от того, что властный муж не отгораживается делами и хлопотами, а наоборот – рядом хочет быть в любую минуту свободную. Ночи, так уж точно, только ей принадлежать будут.

- О… да? Хорошо. А мои вещи?

- Их уже перевезли.

- Тогда ступай в спальню и жди меня.

- Может я с тобой пойду? Помогу тебе с платьем? Ты же знаешь, как я умело снимаю одежду, - князь переходит на волнующий шепот, а в синих глазах плещется неприкрытое желание.

- Вот уж нет! Тогда мы точно до подарка не доберемся, - посмеиваясь над расстроенным лицом мужа, Тами скрывается за дверью. А князю ничего не остается как освежиться в ванной. Водой похолоднее, иначе не утерпит и рванет вслед за любимой. Стоит только представить, как она снимает украшения и одежду, медленно обнажая роскошное тело.

Никакая холодная вода жар в крови не уймет. Вышел из ванной, обмотав бедра полотенцем да в спальне на широкую кровать улегся. В предвкушении поерзал спиной, поудобнее устраиваясь. Что там его ненаглядная задумала? Что за подарок?

Мимолетно на постель глянул – велел перед свадьбой новую кровать поставить. Не гоже туда, где девок валял, с молодой женой ложиться. Чтоб никакого чужого духа в их спальне и в помине не было.

Неслышной поступью вошла Тамирис, а у него сердце удар пропустило. Темные волосы распущены, по плечам струятся, уходя за спину. А на теле… Как выдержать такое и умом не тронуться? Ярко-красный наряд, но какой! Вовсе не такой, как свадебный. Будто паутинка прозрачный, сквозь который просвечивают руки и ноги. Плотная вышивка только на груди и бедрах, расшито там золотой нитью и мелкими звонкими монетами, что ласково позвякивают при каждом шаге. Грудь высокая едва прикрыта, манит ложбинкой. Плоский живот так и вовсе обнажен, подрагивает, будто поцелуев просит. Многочисленные браслеты на руках и ногах с крошечными колокольчиками тихо звенят, шепчутся друг с другом.

Шумно сглатывает князь, жадно охватывая фигурку жены. Полуобнажена, но будоражит больше, чем если бы на ней и вовсе одежды не было.

- Сладкая, - рокочет он охрипшим голосом, - меня же к кровати привязать надобно, чтоб я на ней остался.