Княжий венец

Даже округлое бедро слегонца выглянуло из-за полоски ткани, сверкнув манящей белизной кожи.

Тяжело дыша, Велеслав сверлил ее взглядом. Вот же она, в трех шагах стоит! Глазищи сверкают, а под влажной тканью все изгибы тела видно. Даже бусины сосков топорщатся, словно в насмешку. Близок локоток… Демонстративное унижение требовало немедленного реванша. А тело требовало ее.

- Тебе пора, - девушка грациозно шагнула из лохани. Фиалковые глаза смотрели с легким раздражением. Коротко выругавшись под нос, мужчина стрелой вылетел из комнаты. Шарахнув напоследок дверью так, что едва не подпрыгнула крыша. С лица Тамирис мгновенно слетело равнодушное выражение, подлетев к двери она резко задвинула засов. Обессиленно прислонилась спиной к деревянным доскам. Играть прожженную стерву оказывается тяжелее, чем она думала. Особенно когда приходится врать, глядя в колдовские, невозможно-красивые глаза. И почему ей не попался какой-то другой экземпляр? Попроще. А не тот, от одного взгляда на которого сердце трепещет испуганной пичугой. «Птичка моя» - ну надо же!

Размечтался, дурак красивый. Хотя – нет. Уж кем-кем, а дураком этот Леслав точно не был. Слишком проницательны глаза, за поволокой которых скрывается острый ум и большой жизненный опыт. Ох, немалое напряжение сил потребуется, чтобы… Чтобы что? Устоять? Не поддаться его искушению? Он ведь не отступит, это Тамирис прочла по его глазам безошибочно. И отчего от этой мысли вдруг затрепыхалось что-то в животе? Глупое девичье предвкушение, ожидание чего-то невероятного. Остановись, Тами! Ты интересна лишь как не завоеванный трофей. А разбитое сердце для Темной – это приговор. Тогда ты точно не сможешь вернуться.

Накинув на тело рубаху, девушка села за стол. Заставила себя поесть, понимая, что завтра понадобятся силы. И на дорогу, и на борьбу с неугомонным десятником. А самое сложное – на борьбу с появившейся невесть откуда симпатией. Это всего лишь смазливое лицо, чем больше буду смотреть, тем быстрее привыкну. И оно перестанет восхищать правильностью черт и скульптурной четкостью линий. Не забывай о главном, Тами! Главное – это дело, миссия. Остальное нецелесообразно. Этот мужчина рядом лишь помощник, инструмент. Относись к нему как неодушевленному предмету. Пусть и красивому до остервенения.

Глаза случайно опустились на пол. Там, у лохани, лежала отброшенная мужчиной рубаха. Подошла чтобы поднять, а ладони сами поднесли вещь к лицу. Тот самый, уже знакомый аромат. Щекочет ноздри и будоражит внутренности. Он еще и пахнет умопомрачительно, зараза! Если бы не его наглость, властность и самомнение – мог быть идеальным. Как из сказки про красивую любовь. Вот только не будет такого никогда. Люди не меняются, бабники – тем более.