Княжий венец

Но что-то скребется там на донышке сознания. Тами отмахивается, ей хорошо, но это «что-то» зудит как комариный укус, мешая окончательно расслабиться. Мысль о долге.

- Тебе нужно возвращаться, - мама хмурится, а в глазах жалость. И печаль. Отчего?

- Я не хочу! Хочу остаться с тобой! – только с мамой можно капризничать и не важно сколько тебе лет.

- Нельзя, малышка. Здесь не место живым. Тебе пора.

- Мам, пожалуйста!

- У нас мало времени. Ты, и так задержалась тут дольше нужного. И запомни, из самой горькой, безнадежной ямы есть выход. Слушай зов и не опускай руки.

- Я еще вернусь, мам?

- У тебя есть шанс не вернуться сюда, Тами. Воспользуйся им, мой птенчик.

- Я так тебя люблю, мам…

Невесомый поцелуй в лоб растворяется. Как и все, что она видит вокруг. Глаза открыты, но перед ними клубящаяся серая мгла. Она уползает. Медленно, ленивой кошкой выпуская из когтей. И первое что Тами увидела чуть поодаль – это роскошная мужская спина. Широкая, крепкая. Гладкая кожа кое-где покрыта шрамами, но под ней с ленцой перекатываются мышцы.

Несколько секунд Тамирис откровенно любовалась тем, как мужчина проводит по плечам мокрой тканью, позволяя влажным ручейкам ласково оглаживать спину, стекая вниз. Вдруг отчего-то стало жарко. Дыхание участилось. Захотелось тряпицу взять в собственные руки и… Мужчина, словно что-то почувствовав, повернул голову. Красивый, хищный профиль привел ее в чувство. Так вот на кого она так бесстыдно пялилась! Небо, какая же дура!

Тамирис зажмурила глаза, но было уже поздно. Мужчина подлетел к ней бешенным вихрем.

- Очнулась, Тами?

И столько беспокойства в низком бархатном голосе, что прикидываться спящей как-то стыдно. Тем более – что день на дворе. Какой уж тут сон.

- Да, - открыла глаза, мгновенно утонув в сине-зеленых озерах.

- Слава богам Светлым! Столько часов в беспамятстве. Ты мне седых волос добавишь, девочка.

- Ты… ты ранен? – сказала первое, что на ум пришло. Ведь много было бандитов! Спросила, а голос срывается. Слишком красив мужчина, чтобы оставить равнодушной. Хоть и покрылись гладкие щеки короткой щетиной, да не портит это его. Лишь более опасным, будоражащим выглядит. И екает от его вида сердце глупое. Ему не нужное.

- Ерунда, царапины, - поморщился князь, - а вот ты зачем так напрягалась?

Мужские пальцы осторожно касаются щеки, заставляя закрыть глаза от немудреной ласки. Это не похоть, это такая неприкрытая нежность, что к глазам подступают невольные слезы. Становится стыдно. За чувства свои взбунтовавшиеся, за то, что лежит перед ним беззащитной. И склонился над ней так низко, что дыхание его на своем лице чувствует. Еще немного и… Нельзя!

- По… помоги встать, - шепнула, отводя взгляд в сторону. Только бы на губы эти греховные не глядеть.

- По силам тебе?

- Смогу. Я все смогу. Что нужно будет.