Книга Балтиморов

Я мог только умолять его продать акции, но он не захотел меня слушать.

— Дедушка сердился на папу?

— Понятия не имею. Он всегда говорил, что нет. После этого в «Хейендрас» прошла волна сокращений, но твой отец, по счастью, сохранил место. Зато дедушка потерял весь свой капитал, отложенный на старость. С того дня я ему помогал.

— Ты помогал дедушке из-за вашей ссоры? Чтобы он тебя простил?"

"— Нет, помогал, потому что он мой отец. Потому что у него не осталось ни гроша. Потому что свои деньги я получил благодаря ему. Не знаю, что тебе говорила бабушка про нашу ссору, но на самом деле это было жуткое недоразумение, а я был слишком глуп и слишком самолюбив, чтобы объясниться. Это у нас с твоим отцом общая черта: сначала не хотим внять голосу разума, а потом всю жизнь жалеем.

— Бабушка сказала, что вы поссорились из-за твоей борьбы за гражданские права.

— Я никогда особо не боролся за гражданские права.

— А как же фото на первой полосе газеты?

— Я участвовал в одной-единственной демонстрации, просто чтобы доставить удовольствие отцу Аниты. Он-то был убежденный активист. Мы с твоей тетей оказались вместе с ним в первом ряду и, по несчастью, попали на фото. Вот и все.

— То есть как? Ничего не понимаю. Бабушка сказала, что ты был все время в разъездах.

— Она не все знает.

— Но чем же ты тогда занимался? И почему дедушка был уверен, что ты настолько вовлечен в борьбу за гражданские права? Вы же потом целых двенадцать лет не разговаривали!

Дядя Сол уже собрался было мне все объяснить, но нас прервал звонок в его дверь. Он на минуту отложил трубку и пошел открывать; до меня донесся женский голос.

— Марки, мой хороший, — сказал он, снова подойдя к телефону, — нам пока придется попрощаться.

— Это Фейт?

— Да.

— Вы с ней встречаетесь?

— Нет.

— Если встречаетесь, мог бы мне сказать. Ты имеешь полное право кого-то себе найти.

— У меня нет с ней романа, Марки. Ни с ней, ни с кем-то еще. Просто потому, что мне не хочется. Я любил только твою тетю и буду любить ее всегда.

36

Два дня, проведенных в Нью-Йорке в начале мая 2012 года, преобразили меня.

— Что с вами такое, старина? — спросил Лео, увидев меня снова в Бока-Ратоне. — Вы на себя не похожи.

— Мы с Александрой целовались. В Нью-Йорке, у меня дома.

Он состроил разочарованную физиономию:

— Полагаю, ваш новый роман от этого сильно продвинется.

— Не надо так откровенно радоваться, Лео.

Он улыбнулся:

— Я очень за вас рад, Маркус. Вы мне очень нравитесь. Вы отличный парень. Будь у меня дочь, я бы хотел, чтобы она вышла за вас замуж. Вы заслужили счастье.

С того вечера, когда мы встретились с Александрой в Нью-Йорке, прошла неделя. От нее не было никаких вестей. Я дважды пытался ей звонить, но безуспешно.

Поскольку она не проявлялась, я поискал новости в интернете.