Книга Балтиморов

Он был очень худенький, но, несмотря на хрупкое сложение, отличался сокрушительным напором и невероятным апломбом. В его тщедушном теле таилась широкая душа, а главное, неколебимое чувство справедливости. До сих пор помню, как он меня защищал, когда нам было от силы лет восемь — Вуди тогда еще не вошел в нашу жизнь. Дядя Сол с тетей Анитой отправили его на весенние каникулы в спортивный лагерь под открытым небом в Рединге, штат Пенсильвания; хотели, чтобы он физически окреп. Я, на положении брата, поехал с ним — не только ради счастья побыть вместе, но и для того, чтобы при необходимости защищать его от задир и хулиганов: в школе он из-за маленького роста вечно служил козлом отпущения. Но я не знал, что лагерь в Рединге был устроен для заморышей с задержками развития или выздоравливающих после болезни; среди всех этих хромых и косых я выглядел греческим богом, а потому вожатые всякий раз вызывали меня первым делать упражнения, пока остальные разглядывали носки своих кроссовок.

На второй день нам предстояли упражнения на гимнастических снарядах. Тренер собрал нас у колец, бревен, параллельных брусьев и громадных шестов.

— Начнем с первого основного упражнения — лазания по шесту. — Он указал на целый ряд шестов высотой как минимум метров восемь. — Вот, вы по одному лезете наверх, до конца, а потом, если можете, перебираетесь на соседний шест и съезжаете вниз, как пожарные. Кто начнет?

Вероятно, он ждал, что мы все ринемся к шестам, но никто не двинулся с места.

— Может быть, у вас есть вопросы? — спросил он.

— Да, — поднял руку Гиллель.

— Слушаю.

— Вы правда хотите, чтобы мы туда лезли?

— Безусловно.

— А если мы не хотим?

— Вы обязаны.

— Обязаны кому?

— Мне.

— А почему?

— А вот так. Я тренер, я и решаю.

— Вам известно, что за лагерь платят наши родители?

— Да, и что?

— И то, что, по факту, это мы вас наняли и вы должны нас слушаться. Мы могли бы вас попросить хоть ногти на ногах нам постричь, если бы захотели.

Тренер озадаченно воззрился на него. Потом попытался вернуть урок в обычное русло и приказал, придав голосу всю возможную властность:

— Але-гоп! Первый пошел, мы теряем время.

— На вид уж очень высоко, — не унимался Гиллель. — В них сколько, метров восемь-десять?

— Наверно, — ответил тренер.

— Что значит «наверно»? — возмутился Гиллель. — Вы даже своих снарядов не знаете?

— А теперь замолчи, пожалуйста. Раз никто не хочет начать, я вызову сам.

Естественно, тренер указал на меня. Я возразил, что и так всегда все делаю первый, но тренер не желал ничего слушать.

— Быстро лезь на тот шест, — велел он.

— А почему бы вам самому не влезть? — опять вмешался Гиллель.

— Что?

— Взяли бы и сами полезли первым.

— Я не позволю какому-то мальчишке мной командовать! — отбивался тренер.