Когда правит страсть

Дело вовсе не в войне, Алана, а в том, чтобы посеять в людях недовольство нынешней властью, чтобы они были готовы снова утвердить Брасланов на троне. Ты их последняя козырная карта. Если ты преуспеешь, если Фредерик действительно объявит тебя своей дочерью, его обвинят в том, что он пытается обмануть народ с помощью фальшивой принцессы. За этим могло бы последовать два возможных результата: мгновенное восстание, которое закончилось бы его смертью или отречением от трона. В этом весь смысл этой истории, и ты сама это говорила, когда утверждала, что приехала, чтобы предотвратить войну.

Ты ведь не отказываешься от своих слов?

Такая версия потрясла ее. Она звучала правдоподобно, если не считать того, что Паппи никогда бы не согласился на такое. Он сказал бы ей правду и увез бы подальше от опасности, даже если бы это означало покинуть Англию и найти другое убежище. Он, конечно, не стал бы ей лгать и заставлять участвовать в столь жестокой интриге.

– Я понимаю, почему твоя история тебе нравится больше моей, – задумчиво произнесла Алана. – Ты скомпрометировал дочь короля. И тебя ждет его гнев, когда мы наконец воссоединимся.

– Если это окажется правдой, я буду вынужден смиренно просить тебя о прощении.

При этой мысли он нахмурился. Почему, если он уверен, что подобного не случится?

– А ты способен на смирение? – с любопытством спросила она, но тут же заверила: – Никогда не прощу тебя, даже если ты согласишься унизиться.

Он помрачнел еще сильнее.

– Окажись ты принцессой, моя семья снова попала бы в немилость из-за меня, а мне пришлось бы отправиться в добровольное изгнание из Лубинии за должностное преступление.

К счастью для моей семьи, этому не бывать.

В его голосе звучала прежняя убежденность, так сильно раздражающая Алану.

– Мне следовало согласиться с тобой и покончить с этим, – буркнула она. – Но есть маленькое несоответствие между твоей историей и действительными событиями, что доказывает правоту Паппи. Я не собиралась упоминать об этом, поскольку Паппи не был уверен, что сумел донести до моего отца правду. Если этого не случилось, ты вполне можешь заявить, что все это ложь, и тогда станешь отрицать любое мое утверждение.

Но поскольку это и так уже происходит, и я не знаю, чем еще тебя убедить, то выслушай меня, на тот случай если мой отец все же знает правду.

– Довольно! Говори же!

О боже, подумала Алана, а ведь он по-настоящему разозлился. Только потому, что она не запрыгала от радости, услышав его предположение, что она может оказаться «невиновной»? Или потому, что она сказала, что не простит его? Вероятно, для Кристофа важно, чтобы она не  оказалась принцессой, как раз из-за его ужасного обращения с ней.