Когда правит страсть

– Кроме того, – пробормотала она, – когда я сюда пришла, я была вовсе не напряжена, а рассержена. Большая разница.

– Страх прошел, уступив место злости? Не вообразила ли ты, что перестала быть заключенной только потому, что я делю с тобой ужин?

Страх, упомянутый капитаном, мог бы вернуться, если бы Алана не услышала его вздох. Она отвела глаза, а он несколько минут хранил молчание.

– Итак, на какой твой вопрос я не ответил? – спросил он наконец."

"Она расслабилась, услышав его спокойный деловитый голос. Теперь он вел себя, как капитан дворцовой гвардии, а не как наглый обольститель.

Она тоже смогла подстроиться под его бесстрастный тон.

– Мы оба знаем, что вы никогда бы не заперли меня, допуская возможность, что я дочь Фредерика. Как вы можете быть так упрямы в своем недоверии после всего, что я вам сказала?

Она подняла глаза, чтобы оценить его реакцию. Он, похоже, колебался, не зная, что сказать, но потом его глаза сузились:

– Ты не понимаешь всей серьезности того, что совершила. Мы не слишком любим тех, кто является во дворец с оружием, когда вокруг так много людей, желающих причинить зло нашему королю.

– Не считаете же вы меня наемной убийцей? – возмущенно воскликнула она.

– Я этого не сказал. И все же ты не дала удовлетворительного объяснения, почему пришла, вооруженная до зубов.

– Объясняю. Пистолеты были моим главным средством защиты, кинжалы – про запас. Но все это только для самозащиты, не более. Однако мои слова не рассеивают ваших подозрений, верно?

– Я сказал, что постараюсь быть непредвзятым.

Она кивнула, хотя не поверила ему ни на грош. Слишком быстро обвинил он ее в преступных намерениях, не желая слушать никаких оправданий.

Испытывая сильное раздражение, Алана кивнула в сторону шпаг на стене:

– Я умею пользоваться и ими. Хотите, продемонстрирую?

Кристоф расхохотался:

– Хочешь лишний раз доказать, что ты убийца?

– А по-моему, это докажет обратное, поскольку убийцы подобным оружием не пользуются, ведь так? Фехтование в такой же мере предназначено для самозащиты, как и для нападения.

Все еще улыбаясь, он заметил:

– Похоже, у тебя на все есть ответ, что доказывает твою сообразительность.

Она досадливо щелкнула языком:

– А значит, я заговорщица, прекрасно играющая свою роль? Так вы думаете?

Он долго смотрел на нее. Веселые искорки в его глазах погасли, и пристальный взгляд снова заставил Алану нервничать. Но она понимала, что это не страсть, а подозрение. Ей пришлось собрать в кулак всю волю, чтобы не отвести глаза.

– Прости, – произнес он наконец.