Когда сядет солнце

Судорожно вдыхаю, пытаясь взять себя в руки.

Я верила, что никогда больше его не увижу.

И таким не видела прежде. Ни после травмы, ни после трансформации.

Осунувшееся, посеревшее лицо. Синяки под глазами. Что он сделал с собой? Или это все из-за меня?

Упрямо сжав губы, качаю в стороны головой.

– Если бы можно было выбрать снова, сделала бы то же самое. Вернулась бы, – решительно уверяю я. – Как и то, что было до этого.

Вздергиваю подбородок. Мне тоже больно и тяжело. И были причины. На все. Главное, я знаю, что иначе бы не смогла.

– То есть ты снова пыталась бы сбежать, не поговорив со мной, не попросив помощи? Чтобы мы смогли решить это вместе?

Растерявшись, враз лишаюсь запала.

Видя мое побледневшее лицо, Шан зло усмехается:

– У тебя даже мыслей таких не возникло…

Никогда он не разговаривал так.

Со мной.

Отличное достижение, Рай. Думала, не может быть больнее? Нет, может. Были мысли, были. Как и куча опасений. Ничего ведь нельзя… Но сейчас он меня не услышит. Или не поверит.

– Ты вообще доверяешь мне? – командор сверлит глазами, нависая. Смотрит так властно, попробуй не ответь.

– Тебе как никому раньше, – смело встречаю его взгляд.

– Но при этом ты не смогла открыться мне, – ледяным тоном чеканит Шанриасс. – Я бы тоже хотел доверять тебе, Рай.

Разворачивается и уходит. Смотрю, пока его силуэт не исчезает в рубке управления.

Индра сильно меньше Аруны. Не разбежишься.

Закрыв глаза, стараюсь пережить эти слова. Не доверяет больше. Но я ведь все понимала. Сбежав, при любом исходе, доверие Шанриасса и других я безвозвратно утрачу. Я вернулась сама, но разве это что-то меняет?

Хмурясь, захожу в медотсек.

Мне нужно узнать, как состояние Зейрашша.

***

Вновь сканирую все показатели и подтаскиваю тяжелое кресло поближе. Буду караулить здесь. Все равно я не знаю, куда пойти. И не оставлю дока одного. Нет, не дока, а друга. Может, он и не захочет видеть меня больше, пусть так.

Ему я тоже не смогла признаться. Столько лет жила, в одиночку решая проблемы, надеясь только на себя и свои силы. Родителей все равно берегла. Зачем их волновать лишний раз? У меня всегда были трудности с открытостью, и так сложно оказалось перестроиться, поверить, что сейчас все иначе. Шанриассу и Зейрашшу я легко вверила жизнь.

В который раз просматриваю журнал назначений. И снова смотрю на показатели. На данный момент я больше ничего не могу сделать. Почему я опять беспомощна? Неужели все было зря? И тут же себя одергиваю. Нет. Не зря. Мы не можем лечить болезнь, но теперь сможем предотвратить ее распространение.

Рыжие волосы Зейрашша своей яркостью сильнее подчеркивают бледность кожных покровов и глубокие провалы глазниц.