Когда сядет солнце

И как только оказываюсь рядом, двигаю контур на нужное расстояние и активирую купол над нами. Кусок змеи, срезанный стеной щита, оказывается, с нами внутри.

Как и куски байка. Но сначала я не обращаю на это внимания. Трясущимися руками растаскиваю запчасти с Шана, боясь увидеть самое ужасное.

Глава 24. Выжить

– Только живи! Только живи! – шепчу в отчаянии.

Несмотря на мою очень уж личную заинтересованность в этом мужчине, я внутренне собираюсь. Иначе нельзя. Все остальное – позже.

Провожу быстрый осмотр. Дыхание есть, но поверхностное, пульс частит. Крови немного, это радует.

На корабль не попасть прямо сейчас. А значит, в случае большой кровопотери или тяжелой черепно-мозговой травмы я не смогу помочь. Ни снимков головы, ни операционной нет.

Как и нет воротника, зафиксировать шею.

Поэтому ножом отрезаю рукава у своего верхнего защитного комбинезона и туго оборачиваю ими шею так, чтобы подпереть голову. Предельно осторожно снимаю разбитый шлем. Его куски, попавшие внутрь, вспороли кожу, от этого и кровь. Опасных глубоких ран и вдавлений черепа не обнаруживаю, заливаю все антисептиком, потом посмотрю, надо ли зашивать.

Страшно представить какие могли быть травмы, окажись он без шлема. А ведь безбашенные шайрасы здесь так и охотятся.

При отсутствии серьезных внешних повреждений боюсь внутренних кровоизлияний и сдавления головного мозга.

Очень бережно ровняю верхнюю часть туловища.

Свечу фонариком в глаза: зрачки хорошо реагируют, сужаются равномерно. Тут порядок.

– Шанриасс! – кричу на ухо, и его глаза распахиваются, снова закрывшись через пару секунд. Хороший знак. Крови в ушных раковинах нет, как и ликвора из носа. Это обнадеживает.

Сухожильные рефлексы рук сохранены.

Ног проверить не могу, кто его знает, что проверять вместо них? Зейрашша бы сюда. И желательно с его волшебной медицинской капсулой.

Аккуратно ощупываю свод черепа. Вроде в порядке.

Ненадолго выключаю купол и быстро осматриваю байк. Устройство связи разбито, как и бортовой комм со встроенной картой. Но оно нам и не помогло бы, мы далеко от «Ласточки», являющейся связующим звеном для связи с шаттлом. Отсюда не достанет. А вот карта бы выручила, но чего уж горевать о том, чего больше нет. Возвращаюсь к командору.

– Очнись, очнись! – умоляю, склонившись над ним.

Чем больше времени он в отключке, тем хуже. А если не очнется совсем? Без остановки отслеживаю дыхание и пульс, не в силах перестать.

Стараюсь не думать о том, что делать, если командору понадобится транспортировка. Я ни на метр его не сдвину. Даже если придумаю из чего соорудить носилки.

Спустя две-три очень длинные минуты Шанриасс приходит в себя.

– Рай, почему ты плачешь? Не надо, я в порядке.

Ага, вижу, в каком порядке. Плачу? Я и не заметила, что мои щеки в слезах.