Колодец забытых желаний

Он очень сердился на нее, и ему было удобнее думать, что она поломала и испортила ему жизнь, когда развелась с отцом, когда не смогла его удержать и все бормотала, что «они сами и им никто не нужен».

Ему нравилось думать о том, что его жизнь – ад и в этом виновата именно мать, потому что если не она, то получалось, что виноват отец или он сам, Федор, а это невозможно!

До сегодняшнего дня он был совершенно уверен, что отец ни в чем виноват быть не может, а если и виноват – то все равно прав, ибо победитель. А кто же судит победителей?!

А мать побежденная – с ее вечной стиркой и щами, в стоптанных сапогах и старенькой цигейковой шубе.

И главное, чего никак не мог понять Федор в свои двадцать пять лет, – как же так получилось, что из той девчонки на мотоцикле, с сияющими глазами и щеками, она превратилась в такое жалкое существо?! Как она могла такое позволить?! Почему она не стала сильной и храброй победительницей, как отец?!

Он ненавидел жизнь, которой жила мать, и ему казалось правильным ненавидеть и мать тоже – за то, что она втягивала его, Федора, в эту свою убогость!.. Отец был прав, когда говорил, что мать во всем виновата – неправильно воспитывала сына, неправильно растила, отдала в «неправильный», «бабский» институт, как будто в подпол его заперла и все щели законопатила, оставила без белого света!

А ему так хотелось на свет!.

."

"Он был уверен, что жизнь его ужасна и только деньги сделают ее прекрасной. И вопрос о том, каким именно путем добыты деньги, его совершенно не интересовал. Ибо тот, кто смог их добыть, – победитель, почти бог, а богов и победителей не судят!

Он добудет денег и обретет свободу, только бы добыть.

Он добудет денег и избавится от матери и жизни в подполе – только бы добыть! И тогда он станет таким, как его всемогущий отец, – если добудет денег!

И ничего не вышло.

Теперь приходилось спасать свою шкуру, и неожиданно выяснилось, что есть способы, которыми он добывать деньги не умеет. Не умеет, и все тут.

Он не может воровать, то есть брать чужое. Говорят, что за это бывает наказание, и Федор Башилов думал, что наказание – это когда тебя хватают за руку, снимают отпечатки пальцев и волокут в тюрьму.

Наказание – это страх.

Страх, что схватят за руку и поволокут в тюрьму. Страх, что убьют Светку и мать. Страх, что, один раз попав во все это дерьмо, не выберешься никогда!

Страх, что люди, с которыми связался, раздавят тебя, как клопа, – у них-то ведь нет никакого страха! Они ничего не боятся и ничем не дорожат, и вдруг оказалось, что он, Федор, дорожит. Да еще как дорожит!..

Та самая жизнь, которая казалась ранее такой убогой и серой, вдруг представилась ему самой прекрасной!

Вот тогда он еще был свободен! Да, именно тогда!..