Когда убьют – тогда и приходите

Просто она растормошила, разбудила его воспоминания о первой любви, когда голова кружилась при виде Сани.

И да, он знал, что это быстро проходит, и настоящая любовь начинается много позже, и путь к ней требует много труда, и своей глупой влюбленностью он оскорбляет, наверное, память жены даже больше, чем если бы тогда переспал с Катей.

Все так, все так.

Неужели можно одновременно любить двух женщин, мертвую и живую?

Он сам не понимал, что с ним происходит, знал только, что выбит из состояния душевного покоя, к которому привык.

Чтобы совсем не расшататься, Ордынцев решил приналечь на работу. Он договорился в морге, чтобы ему позволили поэкспериментировать на трупах, и дело пошло.

Конструкция требовала серьезных доработок, но в целом идея оказалась стоящей.

Сегодня Иван Кузьмич работал в первую смену и обещал забрать Костика из школы, поэтому Ордынцев с чистой совестью задержался в морге до половины шестого и ушел, только когда санитары начали демонстративно кашлять и поглядывать на часы.

После низких сырых помещений, пропитанных смертью, наступающие сумерки показались ему упоительными. Солнце еще не село, но день угасал, наступало самое таинственное время, когда очертания предметов расплываются, прежде чем исчезнуть в ночной темноте.

Буйно растущие возле морга кусты уже покрылись легкой дымкой. Листочки еще не распустились, но проклюнулись и пахли новой жизнью.

«А там не успеешь оглянуться, как снова осень», – засмеялся Ордынцев, зажмурился, открыл глаза и увидел, как Катя идет ему навстречу с огромным мешком из рыжей клеенки.

Он подошел, забрал у нее мешок, и вместе они направились к мусорным бакам.

– Я смотрю, неплохо потрудились. А что ж сама-то? Не царское это вроде дело.

– Бригадный подряд. Сегодня без санитарок.

– Бедняга. Смотри, не простудись.

Катя пожала плечами. Они были одеты совершенно одинаково – в хирургические костюмы и белые халаты, все из ситца.

Дойдя до помойки, Ордынцев отточенным движением вывернул содержимое мешка в бак.

– Помнят руки-то!

Катя улыбнулась и забрала у него мешок.

Повернули назад. Ордынцеву хотелось прогуляться с ней подольше, но он боялся, что она замерзнет, и ускорил шаг.

Вспомнилось, как он был на санитарской практике после первого курса и там получил первый урок, как руководить людьми. Их было трое – два студента и один трудный подросток Юрик, которого направили в больницу то ли на исправительные работы, то ли на трудовую повинность, суть в том, что он совершенно не был заинтересован в результате. Ордынцев с товарищем старались, чтобы получить хорошую оценку, а Юрику на все было плевать, и он ничего не делал. Курил, пил чай, сидел на подоконнике, в общем, занимался чем угодно, но к швабре не прикасался.