Когда убьют – тогда и приходите

В рабочей одежде – старых джинсах, резиновых сапогах, свитере, брезентовой куртке и вязаной шапочке с узором – он стал похож то ли на бездомного алкаша, то ли на Хемингуэя, то ли на местного водопроводчика и очень надеялся, что не встретит никого из знакомых. Катя не в счет.

Они с Костей уже выходили, когда зазвонил телефон. Ордынцев вернулся и взял трубку, хотя верил, что это плохая примета. Звонила Гортензия Андреевна.

– Вы сами приведете сегодня Костю?

– Да.

– Сможете уделить мне несколько минут для разговора?

– Господи, что он опять натворил?

– С ребенком все в порядке, не беспокойтесь. У меня несколько вопросов лично к вам.

Ордынцев недоуменно пожал плечами и сказал, что сможет поговорить только после уроков, потому что сейчас спешит на кладбище.

– К супруге? – спросила Гортензия Андреевна.

– Нет, с Катей решили сходить к Любови Петровне на могилку. Поправить там, то-се…

Учительница многозначительно кашлянула:

– Разумно ли это?

– Господи, да просто помогу. Мужика-то там нет.

– Вот именно, Владимир Вениаминович.

– Не волнуйтесь, я все понимаю.

– Какое кладбище? – вдруг спросила она.

– Красненькое. Ладно, побежал. После уроков зайду.

Ордынцев понесся к метро, потому что время поджимало. Он договорился с Катей на без четверти десять, и хоть это было не свидание, все равно не хотел заставлять девушку ждать.

Он опоздал на три минуты, Кати официально еще не было, но подошла она так быстро, что Ордынцев понял: девушка пришла раньше и просто где-то пряталась.

Выглядела она под стать ему – тоже в старых брючках, свитерке и ветровке, но сидело все это на ней с тем небрежным изяществом, на которое способны только женщины. Смотреть на нее было приятно и радостно, и ей, кажется, тоже стало весело оттого, что нравится ему, и все это каким-то образом не отменяло их грусти по Любови Петровне.

Они прошли мимо длинного гастронома, миновали небольшой пустырь и остановились у железнодорожного переезда, подождали, пока маленький паровозик, молодецки свистнув, деловито не простучал мимо них.

Дальше начиналась красная каменная стена кладбища, возле которой за перевернутыми почтовыми ящиками сидели старушки, торгующие искусственными цветами.

Ордынцев взял две розы из вощеной бумаги, а Катя прошла чуть дальше и взяла у другой старушки букетик живых цветов.

К воротам подъехал автобус, и Ордынцев ускорил шаг, чтобы им не пришлось попасть в хвост похоронной процессии.

Катя тоже пошла быстрее.

Возле домика администрации вдруг показалось знакомое лицо. Судья!

Ордынцев растерялся, не зная, как поступить, но женщина сама подошла к ним.

– Добрый день, какая встреча! – сказала она напористо. – Рада вас видеть.

– И я! Я ведь так и не поблагодарил вас толком.