Когда убьют – тогда и приходите

Свидетельское место занял психиатр – элегантный мужчина средних лет, больше похожий на артиста или поэта, чем на доктора.

– Ордынцев очень внимательный врач, – начал он, не дожидаясь вопросов, – в том числе и по нашей части. Умеет распознать непорядки с психикой и всегда вызывает нас на консультацию, если что-то не так. Не буду далеко ходить за примером: недавно к нам поступила женщина после ДТП, сама почти не пострадала, а муж, сидевший рядом с ней на водительском сиденье, погиб на месте, причем там была грубая деформация тела, чуть ли не оторвалась голова, и бедная женщина все это видела. В приемнике она вела себя совершенно адекватно, но Ордынцев сопоставил ее спокойное поведение с ситуацией и на всякий случай пригласил меня. И нам, конечно, не удалось облегчить ей боль утраты, но по крайней мере избежали острой психотической реакции. А другой врач посмотрел бы: ага, руки-ноги целы – иди гуляй. Нет, Ордынцев – прекрасный специалист. И тоже еще случай был интересный: у них там все выходные больной терроризировал буфетчицу, что она ему хлеба не дает. Дежурный персонал думал, что просто сволочь, а Ордынцев в понедельник сразу разобрался, что это дебют шизофрении. Ну то есть диагноз уточнили уже мы, но факт психического расстройства установил он.

– Другими словами, вы считаете, что если бы Ордынцев сделал обход, то обязательно бы заметил, что у него в отделении разгуливает больной с белой горячкой? – мрачно спросил Бимиц."

"– Что вы, нет! Вы совершенно превратно поняли мои слова, – свидетель поморщился и махнул рукой, – совершенно превратно! Я имел в виду только то, что Ордынцев прекрасный врач, ничего больше, и нет его вины в том, что произошло. Как психиатр могу сказать, что во время операции человек испытывает колоссальную нервно-психическую нагрузку, а при экстренных вмешательствах так вообще запредельную! Неизвестно, что найдешь, какие повреждения, все ли увидишь, или что-то пропустишь, а когда операционное поле еще кровью заливает, а ты не знаешь, где источник, то сердце колотится так, будто на Олимпиаде стометровку бежишь. Товарищи судьи, вы только представьте себе, что вам надо делать, и делать быстро, а что именно – хрен его знает! Доподлинно вам известно только одно – каждое ваше движение может стоить человеку жизни, так же, как и каждая секунда промедления. Вот так. Не знаю, что сейчас говорили вам свидетели, а когда мы в больнице рассматривали этот случай, то наши умные начальники посчитали, что Ордынцев мог все успеть, и влепили ему выговор. Тогда меня никто не спрашивал, поэтому, пользуясь случаем, я хоть теперь заявляю, что не мог. Ни черта он не мог успеть, товарищи судьи! Он не на конвейере пластмассовые ведра штамповал, а спасал человеческую жизнь, все равно как по минному полю прошел.