Когда убьют – тогда и приходите

Самый вкусный момент дня…

С другой стороны, усмехнулся он, если этот самовлюбленный напыщенный олигофрен сделался доктором наук, то я чем хуже? Почему бы не наваять для начала кандидатскую, от которой и не требуется особых прорывов, цель ее – всего лишь доказать, что человек способен к самостоятельной научной работе.

Ну неужели нет, в самом-то деле!

Тем более и задумки имеются, и Тарасюк, получив кафедру, ко всеобщему удовольствию свалил из больницы.

Ордынцев прилег на диван и закрыл глаза. Для начала хорошо бы узнать, сохранились ли чертежи, которые они делали с Михальчуком, или родственники отнесли их на помойку. Страшно ругая себя за разгильдяйство, Ордынцев поехал на работу, ибо точно помнил, на каком именно клочке бумажки у него был записан телефон Михальчука и где этот клочок должен лежать. Обладая хорошей памятью, Ордынцев редко пользовался записной книжкой, но поскольку Михальчук умер год назад, номер его, понятное дело, забылся.

Как ни странно, но заветного обрывочка в ящике стола не обнаружилось. «А путь в науку-то тернист», – ухмыльнулся Ордынцев и полез в шкаф, где в самой нижней секции валялись журналы поступлений, которые старшая сестра ленилась сдавать в архив. К счастью, журнал за прошлый год был еще на месте, и Ордынцев довольно быстро нашел данные Михальчука. Телефона, правда, не было, только адрес, и, немного поколебавшись, Ордынцев собрался в гости, рассудив, что если и пошлют подальше, то можно потерпеть ради науки.

Сын Михальчука, крепкий лысый дядечка лет сорока, сразу его узнал и даже не слишком удивился:

– Владимир Вениаминович, какой приятный сюрприз, – воскликнул он, радушно поводя рукой с зажатым в ней половником, – заходите, заходите.

Ордынцев ступил в стандартную малогабаритную квартирку, скромную, но удивительно уютную.

Впустив его, хозяин быстро убежал в кухню, и в открытую дверь Ордынцев видел, как тот, облаченный в кокетливый фартук с подсолнухами, вдохновенно мечется возле плиты.

– Я на минуточку, – прокричал Ордынцев ему вслед, – и по делу.

– Ничего не знаю, вы должны остаться обедать. Я создаю шедевр!

– А, ясно, – Ордынцев стал снимать ботинки, но тут из комнаты вышла полная женщина и сказала, чтобы проходил так.

– Неудобно…"

"– Все в порядке, у нас ковров нету.

Ковров действительно не было – ни на полу, ни на стенах.

– Вы извините, что я вас потревожил в выходной день, но у меня к вам дело такого рода…

Ордынцев откашлялся, подыскивая такую формулировку, чтобы не огорчить этих приятных людей, если окажется, что они выбросили чертежи, но тут в комнату заглянул хозяин и сказал:

– Все готово, прошу к столу.

Ордынцев снова стал отнекиваться, но его никто не слушал, и он занял почетное место во главе маленького кухонного столика.