Мыльная сказка Шахерезады

Мне захотелось нырнуть под стул, но, несмотря на стресс, я поняла, по какой причине Вадима снимают одновременно в пяти сериалах. Капризный, тщедушный, апатичный Полканов преобразился в долю секунды. Сейчас его лицо искажал настоящий ужас, тело летело вперед снарядом, руки не успевали за ним, болтались сзади, пальцы свела судорога, по сгорбленной спине стало понятно: главный герой охвачен первобытным страхом. Наверное, так паниковал неандерталец при виде молнии, ударившей в дерево. Пришлось признать: Вадим гениален. Он идеально владеет телом. Ему не нужно кричать: «Мне страшно!» Эмоции понятны без лишних слов.

За пару секунд Полканов достиг больших дверей студии, распахнул их и выскочил в коридор. Пес запоздал на мгновение, ткнулся мордой в захлопнувшуюся створку, сел перед преградой и заскулил.

– Степочка, Степочка, – закричала хрупкая девочка, выныривая из мрака зала, – заинька! Ты не ушибся? Чертов Полканов! Куда его понесло? Степонька, иди сюда!

Тут только я сообразила, что кровь в пасти монстра не настоящая – всего-то уловка гримеров. Собака медленно потрусила к хозяйке.

– Ешь, пусик!

– Что за хрень! – завизжал Гриша. – Вадим…! Эй!

У меня в кармане затрясся телефон, я быстро выхватила трубку и шепнула:

– Кто там?

– Скажи дураку, что я вернусь на площадку только после того, как уберут дерьмо! – заорал Вадим.

– Где Полканов? – надрывался Григорий. – Какого… он в галерею усвистел?

Я откашлялась и крикнула в ответ:

– Он у меня на телефоне. Просит убрать с площадки… э… какашку!

Григорий замер, потом вполне мирно сказал:

– Спроси, что он имеет в виду?

– Дерьмо собачье, – завопил Вадим, слышавший Гришу.

Мне пришлось повторить фразу.

– Зоя, уведи пса, – распорядился режиссер.

Девушка схватила монстра за ошейник.

– Пошли, Степонька.

Когда они исчезли, я сказала в телефон:

– Проход свободен.

Дверь в студию приоткрылась, показалась голова Вадима.

– Безобразие, – начал возмущаться артист, – вы с ума посходили? Натравили на меня страх побережья Австралии!

Я с трудом удержала на лице серьезное выражение. Полканов не играл перепуганного насмерть героя, он на самом деле испытывал ужас.

– Рая! – надрывался Вадим. – Откуда в сценарии собака Баскервилей?"

"– Я тебя предупредила, – ответила женщина с наушниками, – Орел удирает, Граф его настигает.

– Я думал, он обычный граф, – слегка сбавил тон Полканов.

– Де ля Фер?[9] – тут же предположил Григорий. – Со шпагой, в камзоле, шляпе и на коне?

– Ну вроде того, – нехотя признался Полканов.

– Что дворянину делать в ленте, посвященной браткам, которые сбежали из тюрьмы? – зашипел режиссер.