Копия жены по контракту

Меня всю трясет, колотит, не могу успокоиться, мне в самом деле стыдно, ведь я споткнулась из-за своих эмоций, показала себя непрофессионалом, подвела труппу, просто опозорилась.

Что теперь будет?

– Так, девочки, где эта русская неваляшка-матр-решка? – Джеймс заходит в тесную каморку, которую нам отвели под раздевалку, половина девочек уже голые, одеваются в те самые сексуальные платья. Я стою в своем сценическом наряде, тонкие «лепестки» цветка прикрывают грудь, юбка топорщится, я вся вспотела, кожа лоснится, дыхание на разрыв.

– Марьяна, приведи себя в порядок, будешь извиняться, – заявляет хореограф, подходя ко мне и беря салфетку. Бесцеремонно промокает лицо и ключицы, обнюхивает меня. Отдергиваюсь и смотрю на него:

– Перед кем? Ничего не понимаю…

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, – криво улыбается под мерзкое хихиканье Стейси. – Не строй из себя дурочку, пойдешь на ужин к главному спонсору и будешь его умасливать, чтобы он не отказался делать пожертвование.

– Да она просто споткнулась, с кем не бывает? Там был неровный пол, – Сашка начинает меня защищать, выступая вперед.

– О, защитница появилась, вы, русские, никогда не сдаетесь и всё время боретесь до конца. Ну, тогда отработаете программу вместе.

– Что за программу? Какой-то индивидуальный танец? – опешив, спрашиваю.

Все вокруг хохочут, будто понимают, о чем речь, в отличие от нас.

– Конечно. Индивидуальную, – усмехается Джеймс, красноречиво толкаясь языком в щеку и продолжая смеяться.

Вот наконец-то наступило то время, о котором меня предупреждал Басманов. Я не верила, думала, что он преувеличивает, сгущает краски, что он из-за циничности того мира, в котором живет, не может понять, что есть высокое искусство, что есть люди, которым наплевать на деньги, которые танцуют, потому что того просит их душа. Но оказалось, что он прав. Мои восстановленные розовые очки снова грубо шмякнули об пол.

Нас с Сашкой тащат куда-то вниз.

– Успокойся, Марьяш, мы просто поужинаем с этими мужиками, ничего не будет, – убеждает она меня. Вижу, что ее глаза горят. – Это же классная возможность.

– Саш, я тебя не узнаю, – говорю я тихо. – Это не ты. Что с тобой случилось, пока я отсутствовала?

– Да ничего со мной не случилось, просто я поняла, что есть бедные, а есть богатые, и я не собираюсь батрачить годами, если есть возможность быстро перепрыгнуть наверх.

– Ты что думаешь, они на нас женятся? – продолжаю уговаривать, перемещаясь по светящемуся красными огнями коридору, в глубине которого маячит черная дверь. Хватаю Сашку за руку и пытаюсь найти пути отхода, шепчу ей на ухо: – Нет, нами просто попользуются. Я не пойду туда, – заявляю четко, каблуками впиваясь в паркет. – Джеймс, я не пойду, – говорю ему в спину.