Копия жены по контракту

От ощущения своей наготы неприятно сосет под ложечкой, а собственные эмоции вызывают стыд. Я всё еще не отошла от жаркой сцены, случившейся несколько минут назад.

Смотрю на Рамиля и понимаю, что для него она ничего не значила. Одетый в строгую одежду, весь запакованный, застегнутый, у него даже волосок не выбился из прически, ни один мускул на лице не дернулся, в глазах холод и пренебрежение, а в голосе – сталь. Я не та, кто его возбудил, не та, кто вызывает страсть, сметающую всё на своем пути.

Он просто преподал мне урок, чтобы знала свое место. Показал, чего я стою и что в его власти. Я в его власти по щелчку пальцев. Обидно до боли, и я сглатываю горечь, возникшую на кончике языке, который так горазд на колкости и глупости. Сдерживаюсь, надо научиться молчать, не нарываться, тогда, возможно, будет меньше подобных «уроков».

– Что ты там бормочешь? – окликает меня бандит, недовольно сводя брови. Бросает окровавленную тряпку на стол и поднимает меня с пола, резко и бесцеремонно дергая за руку.

– Ай, больно! – хватаюсь за спинку стула, на который меня практически бросил Басманов, и поворачиваюсь к нему лицом, начиная следить за его передвижениями по кабинету.

А он снова берет со стола этот проклятый контракт и сует мне под нос.

– Заберешь с собой в комнату, прочитаешь. Больше к этому вопросу возвращаться не буду. Вопрос сохранности твоего тела – в приоритете. Твое подчинение – главный пункт. Медицинская проверка – даже не обсуждается. Молчишь? Это хорошо. Поработай над своим выражением лица перед зеркалом, чтобы не так сильно показывать эмоции. Ты же еще хочешь стать актрисой? Поверь, я не намерен держать тебя возле себя больше положенного и с удовольствием расстанусь с тобой, как только найдется моя жена.

Выжидает паузу, давая мне что-то ответить, а потом кивает, явно довольный таким несвойственным мне молчанием.

– Еще раз поднимешь на меня руку, отдам тебя своей охране, чтобы научили послушанию. Ясно? – говорит словно между делом, а у меня жуткий озноб проносится по коже, я сглатываю и опускаю голову вниз, соглашаясь, ведь знаю: он сможет, он отдаст – и даже ничего в нем не отзовется, ему будет наплевать на мои страдания. Как и всем в этом мире.

– Раз мы всё разъяснили, проверим, что ты от меня прятала, Марьяна.

О чем он? Ничего не понимая, смотрю, как он идет за дверь, переговаривается с охранниками, а потом возвращается к столу вместе с моим рюкзачком.

О нет, господи, нет, я же совсем про него забыла… Я ничего не выкинула, никакие улики, какая же я беспросветная дура. На что надеялась? На память себе, что ли, оставила доказательства побега жены Басманова?

Рамиль бесцеремонным движением перевернул мой рюкзак, держа его за дно, и вывалил на стол его содержимое. Мои вещи покатились в разные стороны.