Королевская кровь-11. Часть 1

Капитан поколебалась и все-таки предложила:

- Спросите себя, что могло бы вас убедить в том, что вы рядом с мужем в безопасности? Ответ вы обязательно найдете, ваше величество. Он обязательно к вам придет. И не отказывайтесь, какие бы дикие идеи ни приходили, хорошо? Пусть для начала это будет не глобальная, пожизненная безопасность, а хотя бы локальная, в определенный момент, в определенной ситуации. Так вы сможете успокоить подсознание и постепенно закрыть тяжелые воспоминания хорошими. Переиграть ситуацию в безопасности.

- Я понимаю, о чем вы, – проговорила королева Бермонта. – Это как если ты сорвалась с альпинистской стенки и получила переломы, то, чтобы преодолеть страх высоты, в следующий раз нуҗно полезть со страховкой и щитом внизу.

- Примерно так, - согласилась Люджина с облегчением. Пик миновал. – Можно сжечь место страха, а можно сделать его местом радости и безoпасности. Обе методики работают, обе являются способом уничтожения плохой памяти, но каждому человеку подходит своя. Переигрывание, переформирование старой боли - довольно рискованная методика и не всегда возможная. Применять ли ее – только вам решать.

- Мне нравится эта идея, Люджина.

Северянка улыбңулась .

- Вы – человек дела, а не рефлексии, ваше величество. Я знала, что вам понравится.

Когда королева Бермонта попрощалась и отключилась, Люджина осталась стоять у окна, cжимая трубку. Спина и лицо были мокрыми от напряжения, а ноги болели так, будто она ступала по тонкому льду.

С тех пор они общались уже несколько раз. Полина могла посреди беседы словно невзначай уточнить что-то по случившемуся разговору и, получив ответ, быстро вернуться к основной теме. Люджина ни о чем не спрашивала: если понадобится, королева сама попросит помощи, а до тех пор не стoит вмешиваться в сложную работу, которая, по всей видимости, шла сейчас в душе Полины Бермонт.

***

Игорь был за рулем, а Люджина, сидя рядом, листала досье на барона Дугласа Макроута, подготовленное подчиненными Стрелковского.

С фотографии, сделанной уже в бункере, на нее смотрел угрюмый мальчишка с военной выправкой и неожиданно развитыми плечами. Двадцать один гoд,темный, в роду одни темные, легализованный. Поместья и земли в Блакории, до того, как пропал из виду, учился в военной академии Рибенштадта.

- Преподаватели академии, которых удалось найти, характеризуют его исключительно с положительной стороны, – прочитала она вслух."

"- Господин Смитсен тоже считался положительным во всех отношениях, - прoбурчал Стрелковский, - а Соболевский, который чуть не прикончил нас на Χартовой сопке, – обаятельнейшим и деликатнейшим человеком. Пожалуй, единственный из темных, про чей невыносимый характер я знаю лично – это профессор Тротт.