Королевская кровь. Книга 10. Часть 1 [СИ]

Сегодня он просто сказал, что идут они в верном направлении, что врагов поблизости не видно, но в некотором отдалении со всех сторон движутся группы наемников, и что защита над горами еще держится.

Тротт вдруг оторвался от шитья, коснулся груди пальцами, поморщился, и Алинка насторожилась. Но задать вопрос не успела — он заговорил сам, продолжая орудовать иглой.

— На самом деле я спешу, потому что никто не гарантирует, что завтра не закроются остальные порталы, принцесса. Наш поход и так опасен и почти безнадежен, не хочется, чтобы он стал еще и бесполезным.

Алина нахмурилась — и тут же в голове мелькнуло решение.

Смущало только, что лорд Макс сам не догадался так поступить.

— Но ведь вы бы могли оставить меня здесь, с вашим дар-тени, а сами подняться наверх и сказать, чтобы не закрывали, — живо предложила она, стараясь не показывать, как ей не по себе: а вдруг согласится. — Я справлюсь. Вряд ли ваш Охтор сильно отличается от вас.

Профессор покачал головой.

— Сейчас это невозможно. Я из научного интереса задавал этот вопрос Жрецу. Он ответил, что мой дух связан с божественным, вернуться на Туру я не смогу.

Но я бы и не стал этого делать, как не сделал раньше.

— Почему? — полюбопытствовала она тихо. Ей стало очень тепло и приятно, и даже боль в ногах немного забылась.

— Когда я был здесь последний раз, лорташское и туринское время почти сравнялись. Но я не знал, по какому принципу синхронизируется время, и не мог гарантировать, что уйдя, не вернусь через несколько месяцев, когда для меня на Туре пройдет один день. И быть уверенным, что вообще в нынешнем стихийном хаосе смогу вернуться, тоже не мог. Поэтому не рисковал. Охтор бы конечно продолжил наш путь и помог бы вам, но мне было бы очень сложно видеть это во снах и не иметь никакой возможности вам помочь.

— Спасибо, — тихо проговорила Алина. — Мне тоже было бы без вас очень плохо, лорд Макс."

"Тротт не ответил, так и не взглянув не нее. Никак он на нее, Алину, не желал смотреть.

Принцесса снова вздохнула. Нелегкое это дело — соблазнение. Ей все еще было очень страшно при мысли о физической близости, так страшно, что руки холодели, а затылок становился влажным. Страх, усталость, неловкость то и дело нашептывали отступиться.

Ведь он так сам решил. Она же в этом не виновата.

Но при мысли, что она очнется на Туре, а язвительного и ставшего таким близким, таким родным лорда Тротта уже не будет в живых, нападало такое отчаяние, что хотелось ругаться и плакать. Именно это отчаяние заставляло пристально следить за инляндцем, переступать через застенчивость и страх, и придумывать, как можно повлиять на него. Да хотя бы просто привлечь внимание.

— Так болят ноги, профессор…  — решилась она, мысленно уговаривая себя не краснеть.