Королевская кровь. Книга 10. Часть 1 [СИ]

Ветра огибали ее, не касаясь.

К ней-то и ползли змеи. У нее-то они и замирали молчаливым караулом среди тысяч сородичей и их останков, образуя целое змеиное море и ожидая своей очереди.

На глыбе среди драгоценных камней, змеиных шкур, нефритовых кубков, полных вина и воды, малахитовых блюд со спелыми яблоками, виноградом и другими фруктами: создавалось ощущение, будто здесь идет вечная тризна, — лежал человек в прожженной, рваной одежде. Он должен был быть искалечен, но все конечности оказались на месте: только часть левой ноги и рука по плечо мерцали, окутанные плотной дымкой, и кожа там была розовой, безволосой, как у младенца.

Одна за другой поднимались к нему на сверкающее ложе змеи, проползая меж блюд и впиваясь в руки, в ноги, в тело, в шею. Человек вздрагивал, вокруг него разливалось сияние, полыхало витой, а змеи на глазах высыхали, опадая вниз тонкими, полупрозрачными шкурами. Не оставалось даже костей.

Глаза герцога Лукаса Дармоншира были закрыты, на лице и теле виднелись белые пятна от ожогов, волосы были выжжены клочками. Сияние, мерцающее вокруг левых руки и ноги, уплотнялось с каждой отдавшей свою жизнь змеей.

Под веками двигались глазные яблоки, словно ему что-то снилось…

— Но как? — прошептал Мартин, глядя на очередную змею, впившуюся герцогу в руку и иссохнувшую.

— Он посссследний в родуссс, кто уже вышшшшел изссс утробы материссс, — прошелестел ветер, что клубился у стен гробницы. — Змеиссс — ссссвященные животные Целителяссс. Ониссс меняют сссвои жизни на жизньссс поссследнего его сссына.

ГЛАВА 16

Девять дней назад, побережье Дармоншира, Люк

Приливная волна коснулась пылающего листолета и продолжила медленно подниматься выше, поглощая скалистый пляж и подбираясь к камням, на которых лежал человек в прожженой, рваной одежде.

Он был мертв. Только что закончилась его агония: кровь еще текла из ран, из обрубков руки и ноги, хотя сердце уже не работало."

"Замерцало над ним небо, и соткался из ветра и сияния огромный воздушный змей, которого отпустил человек до этого подпитаться в небеса. Заметался, горестно шипя, ругаясь по-своему, по воздушно-змеиному: мол, дурные же вы какие все, беспечные, движение вперед разума идет; вечно рискуете, что-то себе ломаете, вечно между жизнью и смертью ходите и на знаки внимания не обращаете.

Дохнул витой на умершего — заработало сердце и снова остановилось оно, не в силах справиться с болевым шоком. Дохнул второй раз, сильнее, и третий — но не выдерживало сердце боли, и не успевал человек сделать и вздоха, как вновь уходил за грань. Только кровь толчками выбрасывалась из обрубков и багровыми ручейками текла меж валунов.

На далеком осколке среди скал грелась под лучами рассветного солнца черная гадюка с чешуйками, поблескивающими слюдой.