Королевская кровь. Книга 10. Часть 1 [СИ]

Двор Дорофеи Ивановны был залит солнцем и полон жизни — мычали несколько коров, только что вернувшихся с выпаса по склону пригорка, на вершине которого стоял хутор, пронзительно блеяли козы, разнеженно ворковали дремлющие в тени несушки. Пахло свежей землей, навозом, сеном и молоком, и Матвей, щурясь и привыкая к свету, расправил плечи и с удовольствием вдохнул полной грудью, на мгновения уходя от забот. Ему здесь было хорошо.

На невидимой с дороги скамеечке, куда строгая Дорофея Ивановна прогоняла курящих агентов, Матвея уже ждал с пересменки Дмитро Поляна.

Ситников прибыл с побережья на хутор в составе отряда охраны через несколько дней после того как Александр Данилович помог перенести сюда Алину и профессора, и глазам своим не поверил, когда увидел среди агентов, присланных из Зеленого крыла, улыбающегося до ушей Димку. Когда друзья закончили хлопать друг друга по плечам и отошли покурить, возбужденный Поляна продолжал коситься на Матвея и бухтеть:

— А я все думал, куда ты пропал? На фронт, думал, ушел, и без меня. А ты здесь… Ну ты даешь, Матюха.

— Да не мог я рассказать, — отбивался от друга Ситников.

— Секретность, понимаю, — по-взрослому кивал Дмитро. — Я сам, когда Александр Данилович с места ректора ушел, решил — а зачем мне сейчас учеба, когда война и неизвестно что будет завтра? Пошел в Зеленое крыло и написал заявление. Мол, хочу служить боевым магом, хочу умения свои в военное время на благо родины применить. Тандаджи меня сам через день к себе вызвал. ""Понимаете, что это не игрушки, Поляна?"" — ледяным тоном передразнил начальника Дмитро. — ""Агенты работают в боевых условиях, с риском для жизни добывают информацию, боевые маги их прикрывают"".

А я говорю: ""Понимаю, господин полковник, только если вы меня не возьмете, я все равно на фронт уйду. Но вы же знаете, что вам я буду полезнее"". Ну, он еще пропесочил меня, сказал, что наглость моя не знает границ, а затем подписал приказ взять на работу. Обучали меня, — он зажмурился, — устав учил, работу в группе. Скукота. А потом сразу сюда отправили. Я уж думал, сослали, чтобы под ногами не мешался. А оно вот что.

С другом рядом было спокойнее и, что уж говорить, веселее.

Но и с Димкой Матвей не имел права делиться тем, что видел во снах, да и вообще о роли своей в связи с принцессой молчал. Рассказать об увиденном он мог только Тандаджи в письменной форме и Александру Даниловичу."

"За ректором, одетым в военную форму, о чем-то в редкие посещения тихо разговаривающим с герцогиней Симоновой у песочницы или у дома, а то и вовсе без стеснения обнимающим ее, наблюдать было непривычно и немного неловко. Но любопытства никто не отменял.