Королевская кровь. Книга 7

 – Нам слишком много лет, чтобы романтизировать физиологию. Это совпадение, игра гормонов, инстинкт – что угодно.

– Вики, – наставительно поправил барон, – в нашем возрасте уже можно давать волю инстинктам. Даже нужно. И не мешать играм гормонов, раз уж они за столько лет не устали. А там уже и до романтизации физиологии недалеко.

– Все шутишь? – спросила она обиженно.

– Даже не думал, клянусь, – сказал Мартин самым честным тоном и поцеловал ее в мокрую щеку. Виктория закрыла глаза – стоять так близко и не желать его убить уже было удивительным. Как и вдыхать его запах – вдоволь, без утайки.

– И я не хочу менять свою жизнь. Я слишком стара для этого. Мне вполне комфортно без мужчин.

– Стара? – переспросил он смешливо и сжал ее ягодицы под легким платьем, упругие, крепкие. И тут же звонко получил по наглым рукам. – Но у тебя были мужчины, Вик, – ревниво добавил он. – Я же все знаю, обо всех. Я за тобой следил, как маньяк – все эти годы, и каждый раз сдерживался, чтобы не убить очередного твоего любовника. И Сашу хотел размазать… долго, Вик, очень долго. И Макса. До зубовного скрежета. Только потом я понял, что ты слишком усердно любишь всех, кроме меня.

– Ты же понимаешь, о чем я, – прервала она поток его откровений. – Не уверена, что смогу выносить тебя рядом, Мартин.

– Понимаю, – согласился он спокойно. – Я тоже привык к одиночеству, Вики. И нам будет трудно. Беда в том, что без тебя мне вообще невыносимо. И если ты кого-то и сможешь вытерпеть рядом, то только меня.

Виктория замолчала, переживая его правоту. Внутри все ужасно болело, как после оглушающей истерики, но боль была не тягостной, словно осколки, изрезав и сердце, и все, что ещё можно было, все же вышли наружу.

– Что за безобразную сцену ты устроил, – сказала она, наконец, с укоризненным вздохом, и коснулась его губ пальцами, погладила. – Стоишь тут голый.

– В трусах, – поправил он со смешком. – Самому неловко, но я уже не знал, как тебя расшевелить, Кусака. Мы бы так и ходили вокруг да около до конца жизни. Ты такая упертая. Я уже поверил, что все, проиграл.

– Не называй меня так.

– Кусака?

– Да. Меня раздражает.

– Не буду.

Они бурчали, прижавшись друг к другу, будто всю жизнь прожили вместе.

– Что мне теперь делать?

– Пообедать со мной? – предложил он с готовностью.

– Я не могу с размаха взять и пустить тебя в свою жизнь, Мартин.

– Я сумею тебя убедить, – заявил Март самоуверенно. – Просто дай мне шанс и не бегай от меня. Я, – добавил он с видом мученика, – даже готов прожить на поцелуях в щечку столько, сколько тебе нужно будет.

Она скептически хмыкнула – душевное равновесие возвращалось, и вместе с ним – способность трезво мыслить.