Королевская кровь. Книга 7
У каждого из нас – свой путь. Но не у всех он легок, особенно если приходится исправлять долги своих предков. Прошло пятьсот лет, но эти долги по-прежнему давят на твой огненный род, раз за разом возвращая тебя в земли драконьего Владыки. Эти земли стали пустыней из-за преступлений твоего предка, и хватит ли у тебя сил, чтобы переломить судьбу и выбрать правильный путь? Правильный путь никогда не бывает легким. Но ты ведь знаешь это, огненная принцесса?
За спиной долгое время не слышно было ни шороха. Затем раздался скрип, осторожные шаги, плеск воды – долгий, рваный. Чавканье мази – и поспешные, испуганные движения, сопровождаемые нервным дыханием."
"Его почти тошнило от своей «доброты». Помыться дал, синяки смазал. Герой.
– Погано тут у вас, – сказал он с внезапной откровенной тоской, глядя на грязную улицу, по которой двое мужиков тащили третьего, избитого. – Всего день здесь, а уже поперек горла ваша столица. Денег заработаю на дорогу и обратно пойду. Сил нет моих.
Сзади раздался стук. Он обернулся – Венин, как была, голая, стояла перед ним на коленях, схватившись за куртку, и что-то мычала.
– Боги, – выдохнул он, – ты что?
Поднял ее, пачкая мазью куртку. Она хрипела, силилась что-то сказать.
– С-сы сыабооой, – прохрипела, она, наконец. – В-выазьммиии мыения сыебеее…! Т-ты дыо-брыыый!
Гребаный герой! И что теперь делать? Когда непонятно, сколько займет сбор информации здесь, да и потом – куда она сможет дойти с ним, по лесам, чуть ли не два месяца ходу? С ней не уйдешь, если будет погоня или встретится в лесу одна из огромных тварей – а она обязательно встретится.
– Я не могу, – проговорил он с сожалением, глядя в глаза, в которых тухла робкая надежда – как у собаки, которую поманил лаской и захлопнул дверь перед ее носом.
Венин замотала головой, шагнула назад и рухнула на топчан, поджав худые, покрытые синяками ноги к животу. И тоненько, мучительно замычала-заплакала.
– Поспи, – сказал он тихо. – Я заплачу хозяину за твое время. Это все, что я могу сделать, Венин.
Она не ответила, скуля и размазывая по лицу слезы – и Макс малодушно сбежал, потому что чувствовал себя подонком не меньшим, чем те, что насиловали ее.
Якоши был на кухне – мешал огромным черпаком в котле что-то, воняющее хмелем и тухлой водой, пробовал, удовлетворенно чмокал губами. Обернулся, ухмыльнулся:
– Потешился, странник? А где девка?
– У меня пока побудет, – буркнул Макс, – одежду мне штопает, пока я по городу пройдусь. Бабье это дело, разрешишь? Отплачу, вечером бесплатно на тебя поработаю.
Хозяин не сразу ответил, что-то прикидывая, кивнул и отвернулся – снова мешать свое варево.
* * *Дома в столице были построены хаотично – улочки были кривыми, часто заканчивались тупиками. С восходом светила от грязи стали подниматься испарения – однако чем ближе Макс подходил к торжищу, тем больше на улицах становилось народу. Кто тащил воду, кто – перекинутые через плечо связки овощей или голубей. Все чаще попадались маленькие лавочки – мужчины в длинных рубахах, в кожаных шапках-конусах зазывали клиентов, расхваливая товар.

















