Королевская кровь. Книга 7

Она домазала – и легко, пугливо коснулась его волос рукой. Проскользила по плечу, взяла ладонь, положила себе на грудь. Сама потянулась к его штанам.

– Яааа сильныяааа, – проговорила она убеждающе, снова заглядывая ему в глаза и пытаясь развязать тесемки, – мныогааа работыыы мыыыагу диееелаааать…"

"Она закашлялась. Макс покачал головой, отвел ее руки. Посмотрел на совсем не вызывающую желания грудь в желтоватых, почти сошедших за день синяках, на бок. Прикоснулся к нему.

– Больно еще?

Она кивнула, расстроенно опуская глаза. И он набрал в ладонь мазь, начал смазывать ее – женщина молчала, вздыхая и совсем по – детски надувая губы.

Закончил, коснулся низа живота.

– Здесь как?

– Ниеее бооолииит, – четко выговаривая звуки, сказала она. – Мыаааазь хороооошаая.

Поднял руку на тонкую шею.

– Почему ты плохо говоришь?

Она опять вздохнула. Показала на ладонь с клеймом. Сделала знак, будто пьет что-то – и схватилась за горло.

– В храме чем-то поили? – догадался он.

Венин кивнула. Он похлопал по топчану.

– Ложись спать. У меня в мешке лепешка, захочешь есть – возьми ее.

Женщина послушно легла и закрыла глаза.

Макс вернулся среди ночи, озверевший от смрада, гогота и крови – он дрался, сбивая кулаки и пропуская удары, и каждый следующий противник, позарившийся на серебро, вызывал в нем еще более сильный приступ ярости, – и он ломал руки, носы, отбивал почки, сносил телами столы, вызывая кровожадный рев и топот наблюдателей – и отработал-таки и клятву Якоши, и свою половину серебрушки. Пригодится в дороге.

Болела челюсть, болели ребра и колени, и кулаки, в крови кипел адреналин – и он выхлебал чуть ли не полведра воды и просто рухнул на топчан, закрыв глаза.

И рыкнул на женщину, вновь потянувшуюся к нему – потому что вот сейчас его полоснуло желанием. Она замерла, сжавшись – и Макс перевел дыхание.

– Не лезь, – просипел он, – я сделаю тебе больно. Не надо.

– Ниееет, – уверенно сказала она и взобралась на него верхом. – Ниеее-болиеииит… Яаааа умиеееююю… даааа?

Пальцы ее распахнули куртку, забрались под рубаху – прошлись под обмоткой. И потянули вниз штаны.

Макс перехватил ее руку, сжал, приподнялся, тяжело дыша. В висках стучала кровь.

– Уйди, Венин.

– Тиебеее нууужно, – почти четко проговорила женщина, подняла руку – ту, что схватил он, и поцеловала его сбитые костяшки, – ты хооочиееешь. Даааа?

Пальцы второй руки сжали его снизу, провели вверх-вниз – и он откинул голову назад, сглотнул и закрыл глаза, ненавидя себя за слабость.

– Да.

* * *Женщины, женщины. Вы опутываете нас сетями долга, привязываете своей слабостью.