Королевская кровь. Книга 7

Небывалый по силе ураган накрыл север страны Гюнтера, принеся с собой метель и снега, и король Блакории, глядя в окно и прислушиваясь к чему-то, недовольно покачал головой.

Не дождались в то утро короля Луциуса советники, и в замке Вейн Жак Леймин хмуро выслушивал обеспокоенного дворецкого, рассказавшего, что ночью к хозяину пришел сам король – а из покоев, которые ныне пусты ни он, ни герцог уже не выходили.

На всякий случай после обеда начали поисковые работы. И, о чудо, нашли герцога в лесу, голого, раненого, среди поломанных, как спички деревьев. Его светлость слугам не обрадовался – встал, кривясь, прижимая ладонь к боку – все тело его было изодрано, зло рявкнул, повел налитыми кровью глазами – ему поспешно подали одежду.

И пошел, хромая, в сторону замка.

Задержавшийся, чтобы осмотреть место, охранник клялся потом, что случайно задрал голову и увидел в привычной инляндской дымке в небе очертания огромного белого змея, тихо летящего вслед за герцогом.

* * *Люк вернулся в свои покои, стянул одежду, посмотрел на себя – раны, появившиеся после оборота, уже затягивались – и едва удержался, чтобы не разбить от приступа злости зеркало.

Впервые на его памяти ситуация была настолько патовой, что куда ни двинься – все плохо.

«Успокоился? – спросил его старый змей, когда после долгой драки швырнул на скалы, сам рванулся следом, сжал, впившись клыками в шею – Люк тяжело дышал и бил хвостом, и шипел, чувствуя рваные раны на теле. – Готов слушать дальше?»

В ответ на отрывистое и матерное пожелание его величеству сдохнуть лишь сжал клыками сильнее – и Люк взвыл от боли.

«Успокоился?» – повторил чешуйчатый король.

«Фотографии», – зло прошипел Кембритч, дергаясь от ненависти.

«Их никто не видел кроме меня. Я уничтожу их сразу же, как ты сообщишь мне о браке».

«Фотограф?»

«Я стер ему память. И проверил, чтобы никаких материалов не осталось».

«Что он заснял?»

«Самое начало. Все невинно, но для прессы достаточно, сам понимаешь».

В голову опять ударила ярость – и Люк извернулся, рванул зубами лапу старого змея – и снова они покатились по долине, под вой усиливающегося снежного урагана. И вновь через несколько минут его сжали, зафиксировав так, что перед глазами начала полыхать удушливая чернота.

«Ты молод и глуп, – Луциус тоже устал, и тоже был ранен, поэтому и мысленное общение прерывалось выдохами и свистом, – и у тебя может хватить дури заупрямиться или пойти против меня, но придет время, ты поумнеешь, повзрослеешь, и скажешь мне спасибо».

«Это вряд ли, – прошипел Люк, пытаясь вывернуться и ощущая, как хрустят его крылья. – Я не буду делать этого, ваше величество. А посмеете сказать Марине – я озвучу свои соображения по поводу участия королевы в смертях аристократии».