Королевская кровь. Книга 7

Или отступали перед настоящим прозреванием, редко доступным и Великим стихиям – и тогда старый Тайкахе, как в детстве, открыв рот от восхищения, наблюдал за замедленной битвой исполинов, людей и богов, от которых содрогалась Тура.

Шаман очнулся от дремы, потянулся, кряхтя, хлебнул дымящегося на очаге сытного взвара и начал собираться в дорогу. Дойдет на лыжах до железной дороги, гул от которой далеко разносился по тайге, а там уже поедет в столицу. Пришла пора выполнять обещание, данное медвежьему сыну, и пытаться возвращать его женщину. И заодно поделиться видениями – обманка или нет, а надо, чтобы крепка была рука Бермонта, если опасность придет.

* * *Воскресенье, Игорь

В воскресенье Игорь Иванович проснулся поздно – уже занимался зимний рассвет, и комната окрашивалась в серый и розовый. Проснулся в прекрасном настроении. Этому немало способствовала горячая, мягкая ото сна Люджина, прижимавшаяся к нему спиной и мирно посапывающая.

Игорю Ивановичу спать больше не хотелось. Зато определенно хотелось кое-чего другого – чего только может желать отдохнувший и здоровый мужчина поутру.

Капитан могла бы посрамить любого чемпиона по сну – когда господин полковник закончил с ласками и решил перейти к большему, она лишь вполголоса, укоризненно проворчала что-то, поворачиваясь на спину и улыбаясь.

И так и не открыла глаз.

Через полчаса Стрелковский, бодрый и довольный, вышел из душа, присел рядом со снова свернувшейся клубочком, закутавшейся в одеяло северянкой, погладил ее по плечу."

"Люджина неохотно зашевелилась, повернулась, с трудом приоткрыла сонные глаза.

– Еще? – спросила она удивленно и сладко потянулась. Игорь хмыкнул.

– Конечно, еще. Но потом.

Я в храм собираюсь, Люджина, – он с удовольствием разглядывал ее налитую белую грудь, опухшие розовые губы и румянец – то ли от сна, то ли от его утренней активности. Беременность сделала ее совсем слабой, и его это отчего-то приводило в восторг: контраст между агентом и бойцом, не уступающей мужчинам – и разнеженной женщиной, греющей его постель.

– Хотите, чтобы я пошла с вами? – она опять потянулась, едва сдержав зевок. – Да что же это такое, – сурово сказала она сама себе. – Этак я и рожу во сне.

– Врач же пообещал, что на четвертом месяце сонливость должна пройти, – напомнил Стрелковский.

– Угу, – пробормотала она и осторожно коснулась его руки, так и лежащей у нее на плече, губами. – И мама говорила, что первые три месяца она тоже спала. У нас точно были медведицы в роду.

– Не удивлюсь, – ответил Стрелковский – и не удержался, коснулся украдкой ее груди. Северянка понимающе усмехнулась – и он тут же захотел остаться. Но строго напомнил себе про храм и поднялся.

– Будьте готовы к моему возвращению, – попросил он. – Я вчера забыл сказать.