Королевская кровь. Книга 7

 – Где у тебя вино, Лотти?

– Мы что-то празднуем? – графиня мягко провела пальцами по его лицу, коснулась губ, улыбнулась, когда он потянулся поцеловать.

– Да, – усмехнулся его величество. – Обуздал одного упрямца. Он, конечно, потрепыхается ещё и будет смешно обижаться какое-то время, но деваться ему некуда.

Материнское сердце кольнуло, и леди убрала руку.

– Ты ведь не про Люка? – спросила она тревожно.

– Нет, – небрежно успокоил ее Луциус. Она закрыла глаза и приказала себе верить. – Люблю, когда удачно завершаю дела. Так где вино?"

"Графиня кивнула на бар, и его величество некоторое время был занят открыванием бутылки и наполнением бокалов.

А она смотрела на его спину, на рыжие волосы и в очередной раз спрашивала себя – не надоест ли она в скором времени изменчивому сыну Воздуха? И почти желала этого, и заранее тосковала, и горестно, потерянно вздыхала, и не смела надеяться на счастье.

Луциус что-то словно почуял – обернулся. Посмотрел на нее. Отставил наполненные бокалы.

– Что такое, Лотти? – спросил почти бережно.

Она грустно покачала головой.

– Я так люблю тебя, Луциус. За то, какой ты. И так ненавижу.

За это же.

– Есть за что, – согласился он серьезно. Потянулся к бокалу, выпил под ее внимательным взглядом, подошел, протянул наполненный ей.

– Пей, милая, – сказал он легко. – Пей и раздевайся. Что бы ты там не придумала себе, я знаю прекрасный способ тебя от этого вылечить.

Он выполнил это обещание – и леди Лотта через продолжительное время обессиленно задремала, закинув ногу на его влажные бедра. И не выполнил другое. Часы в гостиной пробили полночь, когда он зашевелился, проворчал что-то удивленное и встал. И пошел к окну.

– Мне нужно улететь, Лотти, – сказал он со странной усмешкой.

 – Извини.

– Я все равно сплю, – пробормотала она устало.

– Зссавтра я приду, – в его голосе уже пробивалось шипение, и леди зажмурилась и поджала ноги под одеяло – стало холодно. – Жссди.

Как будто она могла не ждать.

* * *Молодой змей играл с ветрами над знакомой скалой в Блакории, и Луциус, примчавшийся сюда быстрее вихря, полюбовался, как неловко еще, неуклюже, но упорно сплетает ученик белые нити воздуха, как закручиваются они вокруг него, раздувая перья и как восторженно вертится змееныш на восходящих потоках.

Люк заметил его минут через двадцать – уж очень увлечен был общением со стихией. Спустился. Мрачно уселся на скалу тем местом, где у змеев, по идее, должна бы располагаться задница.

«Не думал, что ты захочешь продолжать, – ехидно прошипел его змейшество. – Как успехи в брачных планах?»

«Прекрасно, – чешуйчатый герцог, очевидно, сдержался, чтобы не оскалиться. – А что касается „захочу продолжать“… Долги отдельно, обучение отдельно. То, что можешь дать мне ты, мне никто не даст».