Королевская кровь. Книга 7

Привычно проверять содержимое, не смещая ничего в сторону – о, как третировал его Тандаджи, пока он не научился этому! Изучать их на двойное дно. На верхнем ящике пришлось воспользоваться отмычкой – но и он открылся со звонким щелчком.

Люк замер. Но охранники будто ничего не слышали – все так же продолжали неторопливо обмениваться фразами. Дармоншир аккуратно проверил и верхний ящик. Печать, документы. Ничего нужного.

Когда он закрывал ящик, по спине словно холодком потянуло. Возникло ощущение, что на него смотрят – и Люк медленно оглядел помещение. Не было камер.

Передернул плечами. Нервы, видимо.

Стол был изучен. Его светлость глянул на часы. Еще минут десять у него есть. Как же мало времени!

Шкафы он оставил на потом. Последнее место, куда Луциус мог бы положить важные фотографии. Сначала стены. Где-то здесь должен быть спрятан сейф.

Люк аккуратно осмотрел все картины. Пусто. И двинулся от окна по часовой стрелке, легко простукивая деревянные панели, которыми был украшен кабинет. По логике, если сейф есть, он не должен располагаться далеко от стола. Неудобно, а его величество ценит рациональность.

Герцог двигался, а ощущение давящего взгляда все усиливалось. И в голове словно поднимался шум, какой бывает от шипящего телевизора или помех на радиоволнах. И накатывало, сжимало виски давящее чувство страха. Не своего, внушаемого, но такого осязаемого, что Люк начал дергаться, оглядываться ежеминутно в темноту кабинета – и ругать себя. Казалось, что из углов подступает мрак. Видимо, все же какая-то защита тут стояла. Ментальная. И будь человек послабее, уже бы рвался на выход к охранникам, в панике умоляя спасти его.

Но ему было просто омерзительно – и пусть начинали подрагивать зубы, и слабеть руки и ноги, и пусть уже не страх ощущался – тяжелый, животный ужас, будто лежишь связанный, а тебя собираются жрать.

Он справится. Есть ради чего.

– Шшшшшш, – настойчиво, угрожающе шумело в ушах. Люк ещё раз оглянулся, нажал на панель, у которой остановился – под ней звук отличался – и та отошла со скрипом. И он выдохнул, поднял маску – камер не было, а под ней лицо все вспотело, – и немного подкрутил фонарик, чтобы светил ярче.

Сейф был старым, с вентилем – и самым простым для открывания.

Герцог неслышно достал фонендоскоп, и на несколько минут забыл и про страх, и про неприятное ощущение, что его сейчас поймают. Он слушал, крутил, ждал щелчков, перебирал комбинации – и так увлекся, что, когда дверца с тонким звоном открылась, даже опешил. Потер затылок – он саднил, будто его сдавливали. Пляшущий свет фонарика выхватывал стопки документов, – наверняка настолько секретных, что даже за взгляд на них его могли бы казнить, – и, наконец, остановился на плотном конверте.