Королевская кровь. Книга 7

– Катерина слабенькая, – спокойно возразил Свидерский ему в спину, пока он доставал из ящика комода сигареты, – и находится сейчас на монастырских землях.

– Так, может, и меня на храмовые земли заставишь отправиться? – насмешливо поинтересовался Тротт, подходя к окну.

– Это было бы самым разумным, – невозмутимо согласился Александр. – Легализоваться и уехать на побережье. Если бы речь шла о ком-то другом, ты бы сам на этом настаивал. Как с Катериной, помнишь?

Макс скривил губы, поджег сигарету.

– Вот это одна из причин, почему я не сказал вам раньше, Саша. Я прожил в этом доме больше пятидесяти лет и собираюсь жить дальше, – он выдохнул дым. – И ты сам понимаешь, что добровольно я отсюда не уйду. Слушать монахов и натыкаться постоянно на благостные рожи? Отказаться от своей лаборатории? Согласиться, чтобы кто-то решал, могу я заниматься магией или нет? Увольте. Тем более что я повторяю – я себя контролирую.

Свидерский красноречиво посмотрел на руку Мартина, на трещины в стенах и выбитую дверь и тяжело уставился на Макса.

– Силой меня потащишь? – Тротт не отводил взгляд.

Александр вздохнул, развел руками.

– Если понадобится, Макс.

– Эй, эй, тише, – вмешался встревоженный блакориец. – Вы что, оба, умишками тронулись?

– Я вполне себя контролирую, – в третий раз процедил Тротт, глядя Алексу в глаза, – я много лет только этим и занимаюсь. Ты не увидишь сейчас в моей ауре темного сияния – я подавляю эту часть своей сущности импликациями репеллента. Я могу пожать тебе руку и не захлебнуться от желания высосать тебя, Алекс. Можем проверить. Если бы Март не решил сегодня поиграть во взломщика, то и не случилось бы ничего. И я все равно собирался после пробуждения поговорить с вами. Но… вышло как вышло.

– Кстати, почему ты так долго спал? – недоуменно поинтересовался Мартин.

– Позже, Март, – откликнулся Тротт, выдыхая дым. – Долго объяснять.

– Просто чувствую, что вечер готовит нам ещё немало открытий, – пробурчал фон Съедентент, подвигая к себе горшочек с жарким. – Вы как хотите, а я уже не могу терпеть. После драки с Максом голоден, как собака.

– Михей тоже себя контролировал, – напомнил Свидерский, тоже двигая к себе блюдо, – но нам хватило одного срыва.

То, о чем они негласно договорились не вспоминать, было произнесено.

– Но тогда, – ядовито сказал Тротт, аккуратно гася сигарету и выбрасывая ее в пепельницу, – ты должен помнить и о том, кто его остановил.

В глазах Свидерского дрогнуло сочувствие, и он покачал головой. «Я все помню, – говорил его жест, – но и ты понимаешь, что я прав».

– Но как? – проговорила Вики. – Макс, как так получилось, что ты стал одержимым?

– Я не одержим, Вик.

Она недоуменно моргнула.