Королевская кровь. Книга 7

Его тоже украшали к первому дню весны.

– Заходите. Что-то случилось?

Вид у них был самый таинственный. Видимо, мои приключения и побеги не прошли даром, и сестрички решили, что если где – то и замышлять авантюру, то только у меня.

Увы, Ани одним замужеством не просто сравняла счет, но вышла далеко вперед. Теперь, что бы вернуть себе титул самой непредсказуемой, надо по крайней мере забеременеть тройней.

Я вообразила себе огромный живот, детей, цепляющихся за руки и юбку всю оставшуюся жизнь, и поспешно решила, что согласна на второе место.

Каролинка отпустила с рук щенка тер-сели, уселась на ковер, разложив перед собой бумагу, карандаши, какие-то рисунки.

Щенок метнулся к подоконнику, прыгнул на него – и за ним бросился Бобби, сел у окна, заскулил – спускайся, мол, играть. Его высокомерно игнорировали.

Каролина шуршала бумагой. Я мельком увидела наброски присутствовавших сегодня на обеде драконов, в очередной раз подивилась таланту младшенькой – все были очень узнаваемы. Алина плюхнулась в кресло, сморщилась от запаха табака.

– Все выучила? – полюбопытствовала я.

Она мотнула косичками.

– Ты же ничего не знаешь! Я вчера сдала предпоследний экзамен. Теперь только на следующей неделе.

– Поздравляю, – со смешком сказала я. Вчера пришлось задержаться в госпитале, и родных я не видела. – Сдашь и отпразднуем.

Она вздохнула.

– Самый трудный остался. И преподаватель там очень требовательный.

– У меня ведущий хирург тоже требовательный, – поделилась я, поглядывая, как Каролина, сощурив глаза, начинает рисовать меня – короткая стрижка, сигарета в пальцах. – Я его обожаю."

"– Ну а я нет, – буркнула Алина, покраснев.

 – Мариш, мы пришли спросить тебя… Знаешь, Ангелина написала, что в Колодце она видела жизнь нашего прадеда, Седрика. Что Пол искала его записи, а он спрятал их в шахматном столике. Понимаешь, нам ведь не все рассказывают…

– Не все, – честно признала я. – Что случилось?

Алина указала глазами на Каролину. И та подняла голову, протянула мне стопку рисунков. Мятых, где – то разорванных и склеенных.

– Я никому не показывала, – жалобно сказала она. – Страшно было. И не рисовать не могла, мне так плохо было, пока не нарисовала, Марин!

Я молча проглядывала рисунки.

Злые, с резкими сердитыми штрихами, с пятнами от воды. Или слез?

Ани с лицом, причудливо украшенным каким-то цветочным орнаментом, в накидке с необычным обручем на волосах. Она же с тонким мечом, поднимающая его на разросшийся кустарник. В сплетениях ветвей, распятая на них, пронзенная шипами. Ани в руках огромного мужчины с едва обозначенным лицом и длинными волосами.

Я снова вспомнила свой сон и передернула плечами.