Короли вкуса

Глаза слезятся на этом безумном солнце, вот и мерещится черт-те что. Да и с какой стати сто одиннадцатый номер — на восьмом этаже? На восьмом должны находиться номера, которые начинаются с цифры восемь. Бред какой-то. Почудилось…

— Езжайте быстрее, пожалуйста, — тем не менее вырвалось у нее.

— Да все уж, приехали, — проворчал таксист.

Повернул к гостинице. Перед ней находилась парковка, уставленная машинами. Ко входу в гостиницу вело широкое крыльцо, левую часть которого составляли ступени, а правую — длинный пологий пандус.

Истошный вопль Вероника услышала раньше, чем такси остановилось.

— Стойте! — Вероника задергала дверь.

Машина остановилась, не доехав до парковки. Щелкнул центральный замок. Вероника выскочила. Откуда доносится крик, поняла еще в машине.

Кричала молодая женщина в легком, раздувающемся на утреннем ветерке цветастом сарафане. Перед ней стояла детская коляска — нарядно розовая, на серебристом каркасе и с такой же серебристой ручкой, с кокетливо выглядывающим изнутри краешком кружевной пеленки. Женщина подъехала к пандусу, но вкатить на него коляску не успела.

Пузырящийся на ветру сарафан и массивная коляска загораживали от Вероники происходящее. Она побежала — краем глаза заметив, что с парковки тоже бегут люди.

Двери гостиницы раздвинулись, выскочил мужчина в форме охранника — и тоже застыл на месте. К крику женщины присоединился плач разбуженного ребенка.

Загорцев лежал на спине, раскинув руки в стороны. При падении он задел головой перила пандуса, и голова оказалась немного приподнятой, прислоненной к опоре блестящих хромированных перил.

Крови не было. То есть Вероника заметила ее не сразу. Когда подбежала к Загорцеву, он был еще жив. И со стороны казалось, что просто прилег отдохнуть — в таком вот странном месте, вольготно раскинув руки.

Вероника села рядом с ним на корточки. Что произошло, она понимала. Но в голове это категорически не укладывалось. И задала самый дурацкий вопрос из всех возможных:

— Как вы?

— Это она, — сказал Загорцев.

Удивленно и странно обиженно. Глаза его смотрели мимо Вероники, в небо.

— Кто? — осторожно спросила Вероника.

— Это она, — хрипло повторил Загорцев.

Теперь уже в его словах послышалась злость."

"Мужчина повернул к Веронике голову, и она увидела, что левая ее часть размозжена. По виску, щеке, плечу струилась кровь. Белый гостиничный халат с правой стороны окрасился алым.

Вероника завизжала. Загорцев посмотрел на нее укоризненно.

А потом взгляд застекленел. Голова упала на грудь.

Загорцев умер.

39

— Девушка… — Веронику осторожно трогали за плечо.

— А? Что? — Она не сразу пришла в себя.