Короли вкуса

Но ведь если Живчик уже подсыпал в пирожные яд, если он знает, что Ильичев, вероятнее всего, умер, — разве он говорил бы так? Он сказал бы что-то вроде: так ему и надо, туда этой скотине и дорога. А слова Живчика — это слова человека, который пока только грозится что-то сделать. Грозится, а не уже сделал — чувствуешь разницу?

Вероника задумалась. Снова припомнила и слова Живчика, и выражение его лица. Тимофей, похоже, опять оказался прав.

— Да, но… Кто же тогда убил Ильичева? — растерянно пробормотала она.

— Нанимаешь меня для проведения расследования? — уточнил Тимофей.

Вероника фыркнула:

— А хочешь сказать, что ты еще не нанялся? С чистой душой позволишь заниматься этим делом официальному следствию?

Тимофей поморщился.

— Ну, официальное следствие, положим, от моего вмешательства никуда не денется. Трупы есть — значит, будут расследовать. И учти еще вот что: до сих пор мы с тобой работали на частных лиц. Которых не интересовало ничего, кроме результата. В данном же случае вычислить преступника — мало. Для того чтобы справедливость восторжествовала, нужно будет еще и предоставить убедительные доказательства его виновности.

— Значит, предоставим, — пожала плечами Вероника. — Делов-то.

— Шутишь? — помолчав, осторожно уточнил Тимофей.

— Ни в коем случае. Серьезна, как надгробие.

— Тогда работаем. — Тимофей спрыгнул с гамака на пол, выпрямился. — Подготовь мне информацию по этому шоу — всю, какую найдешь. Условия, продюсеры, призовой фонд, сколько сезонов снято, участники. Особенно — участники.

Он подошел к креслу, в котором сидела Вероника, и в красноречивой позе замер перед ним.

— О’кей, Шерлок. А ты что будешь делать?

— А я постараюсь вытащить из Сети все, что оттуда еще не успели удалить. — Тиша уселся на свое законное место. — Сама же говоришь, в студии была целая толпа людей, которые снимали видео и фотографировали. Понятно, что полиция, скорее всего, уже занялась зачисткой, но полностью они эти кадры не истребят при всем желании. Так что куй железо, пока горячо.

— Пока есть, что ковать, — поправила Вероника.

Тимофей сосредоточенно сдвинул брови:

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— О’кей. Принял. — Тимофей развернул кресло и придвинулся к столу.

Довольная Вероника, изо всех сил стараясь на улыбаться, плюхнулась в освободившийся гамак.

Проведя большую часть сознательной жизни за границей, по-русски Тимофей говорил излишне старательно. Каждое слово он как будто взвешивал, а идиом и поговорок почти не знал. Вероника ему с удовольствием помогала в изучении. Тиша ей, как ни странно, верил. Ну то есть пока еще верил.