Коротышка или Байкер для графа Дракулы

Черт с ней, с псевдо семьей и отношением мужа, у меня был Максим, и мне казалось, что этого достаточно… Что ради него я выдержу все, справлюсь с любой бедой, перетерплю и переживу всё, что угодно…

Переоценка собственных сил и лишняя самоуверенность слишком дорого мне обошлась в итоге.

Ма-а-аська…

Собственные пальцы, чуть дрогнув, коснулись холодного, запотевшего стекла, за которым уже не первый час хлестал унылый ливень. Табачный дым драл горло и легкие, снова играл чертов ноутбук, включенный заботливой неформалкой, где-то снизу слышался отчетливый, отборный мат старшего братца — установленный распорядок, как и во все предыдущие дни, шел своим чередом.

Только теперь у меня внутри все уже умерло.

После того, как я пришла в себя здесь, в первый раз, события прошлого смешались в водоворот картинок и ощущений, боли и истерики, паники и частично отсутствующей памяти. Илью, сидящего тогда у своей кровати, я узнала далеко не сразу, как и поверила в его существование.

Я думала, что тогда мне было плохо. Противно и жутко. Просто страшно закрывать глаза и думать, что я снова очнусь там, и просыпаться по ночам от кошмаров, пугая своими криками всех домочадцев. Рычать в подушку от бессилия, обливаться холодным потом от призрачных видений прошлого, и сбивать кулаки об стену, пытаясь избавиться от страха и паники, накатывающей волнами.

Что ж… я в очередной раз просто напросто ошиблась. Тогда я старалась не думать обо всем произошедшем, просто не вспоминать, гнать любые напоминания о своем прошлом, о своем единственном ребенке.

Я отчетливо понимала: Максимку мне не вернуть. Никто и никогда не отдаст ребенка сумасшедшей, тем более через суд. Да и… Уверенности в себе просто не было. Если я не смогла контролировать себя тогда, где гарантии, что я сумею сдержаться сейчас, когда с моей психикой после электрошока возникли явные проблемы?

Короткие ногти неприятно царапнули по стеклу и с силой впились в ладонь. Но боли от сжатых кулаков уже не ощущалось, а по щекам снова катились непрошенные, злые слезы.

Издевки Артура, хохот реальных сумасшедших, животные крики по-настоящему больных людей, ремни кровати, впившиеся в запястья, бесконечные уколы и таблетки, сильнейшие разряды, от которых тело прошивало болью насквозь…

Все это, еще свежее в памяти, уже давно воспринимались лишь далеким, и не слишком правдоподобным фоном. Единственным, постоянно преследующим меня кошмаром было и оставалось одно единственное, слишком четкое, слишком ясное и невыносимое воспоминание.

Обида, всколыхнувшаяся в душе, дикая злость и раздражение, слезы, вставшие комком в горле, замах и удар ладонью по макушке. Детское, хрупкое тело, отлетевшее к столу, выражение испуга и непонимания на любимом личике…

И страх.