Коротышка или Байкер для графа Дракулы

Ответили, целуя так крепко, нежно и горячо одновременно, что все накрученные ранее мысли просто вылетели из головы…

— Вла-а-ад…11430f

— Я люблю тебя, Коротышка. Люблю. Неужели ты об этом раньше никогда не догадывалась?

И все остальные слова мгновенно стали лишними.

Зачем они нужны, когда именно этот мужчина, единственный из всех возможных, всегда и всё доказывал только реальными действиями?

Воздуха не хватало. Целуя жадно и пылко, чувствуя, как с меня стаскиваю мокрую куртку, я молчала, судорожно цепляясь замерзшими пальцами за сильные горячие плечи, не нуждаясь больше ни в каком другом проявлении чувств и эмоций. Кто кого прижимал к стене в то время, как моя майка покидала свое место, а его футболка оказалась на полу: всё это уже было не важным.

Не существенным, мимолетным, незначительным…

Для меня сейчас существовал только он — невыносимый, гадкий, упрямый и такой любимый вампир. Наверное, только в этот момент я поняла, что это такое, когда от любви подкашиваются ноги. И что по-настоящему любимый человек (или не совсем человек) никогда не даст тебе упасть.

Какой-то миг и, вопреки моему желанию, меня подхватили на руки, не давая увлечь в сторону застекленной гостиной, за огромными окнами которой до сих пор шумел только усилившийся ливень.

— Нет, — тихо усмехнулся Влад, уверенно и спокойно поднимаясь по широкой деревянной лестнице. — Туда нужно было прийти намного раньше. Когда я звал.

— Да-а-а? — принимая правила игры, негромко протянула, краем глаза наблюдая за тем, как мужчина, миновав длинный коридор второго этажа, ногой распахивает двери своей… нет, наверное, уже нашей спальни. — И что же там изменилось за какой-то час, пока я ехала?

— Думаю, я расскажу об этом позже, — тихий смешок, шелк покрывала под моей спиной и нежное, чувственное прикосновение горячих губ к моей шее, заставляющее забыть обо всем.

Стон, мой собственный, негромкий, но полный искренних чувств: сдержаться становится просто невозможно. Особенно когда губы твоего любимого мужчины опускаются ниже, мимолетно касаясь чувствительной дорожки по краю нижнего белья, заставляя выгнуться. Ненавязчиво, не сильно, но настойчиво, не давая освободиться, не управляя тобой, но все же показывая, кто здесь на самом деле главный.

И всё, что тебе остается — это задыхаться от наслаждения, от прерывающегося дыхания, от сумбурных чувств, требующих не торопится, но, в то же время, ни на секунду не сбавлять темп. Жадные поцелуи, порывистые движения, резкие толчки, лишенные какой-либо нежности: терпеть уже не может никто.