Коротышка или Байкер для графа Дракулы

И хрен же ведь поспоришь…

Почти час спустя мы сидели на широком подоконнике в зале. Выдохлись и устали очень, но оно стоило того: вокруг нас, наверное, не осталось не единой целой вещи или уцелевшего предмета мебели. Вокруг валялись обломки, осколки, куски стекол, щепки, детали…

Развлеклись на славу, в общем. Но, если говорить начистоту, то на душе действительно стало намного легче.

— И что теперь? — спросив разрешения, закурила и поинтересовалась, выдыхая в приоткрывая окно. — Ну, со всем этим?

— Завтра найму кого-нибудь, чтобы все вывезли, — вытирая пот со лба красивым платочком, отозвалась уставшая, но довольная Арина. — А потом, как и планировала, ремонт сделаю. Видишь ли, Стась… Эта квартира не совсем моя. Моего отца.

— А… где он сейчас? — стряхнув пепел за окошко, аккуратно поинтересовалась, почувствовав себя слегка… неуютно. Первая эйфория от выброса адреналина прошла, восторг тоже, а потому впереди замаячило неприятно слово «последствия». Как-то получить по шее от Аринкиного родителя не улыбалось…

— Далеко, — улыбка девушки получилась слегка вымученной и точно невеселой. Покачав ногами, упираясь ладонями в подоконник, она тихо призналась. — Он… он алкоголик, Стась. Самый настоящий. Мама и брат умерли, когда я маленькая была, с тех пор он и запил. Несчастный случай, но он чувствовал себя виноватым в произошедшем. То самое пресловутое «если». Если бы они не поругались, если бы он ее не отпустил, если бы она не ушла… Я не могла его осуждать, хотя должна была. Не остановила, пока можно было, и в итоге, вместо меня он выбрал водку. Миша определил его в закрытую лечебницу, с его согласия. Я не видела папу уже полгода… и не знаю, когда увижу в будущем. Лечение — не быстрый процесс. Но, я думаю, он справится.

— Ты его любишь, — зачем-то уточнила, хотя ответ на этот вопрос и так был прозрачен, как никакой другой. Отец — это всегда отец, каким бы он не был. — И веришь, что он вернется. Поэтому хочешь сделать ремонт?

— Да, — Риш кивнула, уже просто улыбаясь, без оттенка грусти. В ее взгляде, когда она рассматривала творившийся вокруг хаос, возникло настоящее лукавство. — Рано или поздно, но мы все начинаем жить заново. И я, и мой отец. И я хочу, чтобы о прошлом ничего не напоминало. Чтобы новую жизнь он начал в новом месте. Я в него верю, да… Но боюсь, что старая обстановка заставит его скатиться к старым привычкам. Иногда мы становимся заложники обстоятельств, выбраться из которых без посторонней помощи нельзя.

— Это одно из утверждений, которые оспорить невозможно, — невесело ухмыльнулась, выкинув окурок за окошко. Откинувшись назад, отклонила голову, слегка приложившись затылком о нагретое на солнце стекло и, прикрыв глаза, скривилась.