Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия

Ты очень похожа на мать…

Снова возникла пауза и, похоже, монарх не собирался ее прерывать. Тогда отец прокашлялся и предложил:

— Ваше Императорское Величество, не окажете ли честь отужинать вместе с нами?

— Что ж, буду только рад.

***

Ужин прошел как-то странно. Мы не знали, чего ожидать дальше, а потому беседа получалась какой-то прерывистой и натянутой. Временами царь пытался расспрашивать совсем ошалевшую и растерявшуюся от такого внимания Марью. Я же нервничала настолько, что не задумываясь съела все, что положил мне на тарелку заботливый муж, а уж он расстарался, обеспокоенный тем, что в последнее время я слишком сильно похудела.

А от чего мне было поправляться, когда вокруг столько переживаний?"

"Наконец, ужин подошел к концу, и мы переместились в лиловую гостиную. Маменька ее особенно любила, и это чувствовалось даже в самых мелких деталях. А еще здесь было по-настоящему уютно, особенно когда присаживаешься в удобные кресла или на диванчики с интересной книгой в руках. Я бросила взгляд за окно. Оказалось, что уже довольно поздно, так как там царствовала тьма, мягкий свет зажженных свечей делал ее непроглядной.

Петрушу оставили на попечение слуг, а вот Марью взяли с собой, чем тоже несказанно ее удивили. И не успели мы усесться, как царь выдал:

— Марья, сегодня я узнал, что ты моя дочь, — и замолчал, будто не зная, что еще можно сказать.

Я внутренне сделала жест рукалицо. Нет, наш царь — замечательный дипломат, и все об этом прекрасно знают, но, видимо, именно сегодня его дипломатический талант дал сбой, или царь слишком сильно переволновался.

Глаза Марьи сделались большими-большими, и она непонимающе на нас обернулась.

Мы и сами немало ошалели от такой прямоты, да и что в данном случае можно было от нас ожидать?

— А как же… — она посмотрела на родителей.

— Это долгая история, милая, — ответила ей маменька.

Девочка застыла на какое-то мгновение, что-то обдумывая, и внезапно сделала совсем уж интересные выводы:

— Вы теперь снова перестанете меня любить? — в ее глазах появились слезы.

— Марьюшка, ну что ты?! — маменька не смущаясь царя обняла сидевшую рядом дочь и не сдержала слез. Она успела впустить к себе в сердце эту девочку и корила себя за долгие годы равнодушия и тщательно пестуемой ненависти, которые так изранили душу этого ребенка.

И вот сейчас в представлении девочки история повторялась: от нее снова отказывались и предавали только зародившееся доверие! — Ты по-настоящему стала для меня дочерью, и теперь я уже не смогу перестать тебя любить, даже если захочу!

— Что бы ни происходило, ты навсегда останешься для меня любимой сестрой, — я встала и, поправив юбку, села прямо на мягкий ковер перед Марьей и заглянула ей в глаза.