Коза дракону не подруга

 – Пусть Мейвел безвылазно сидит на острове, но ее колдовство, как брошенное копье, может проникнуть очень далеко! Она поймает в тенета душу этой гадалки так же, как пыталась проделать это с Элейн!

От одного упоминания имени Элейн во мне снова всколыхнулся гнев:

– Почему вы не запретили ей ехать с нами?!

Амброзиус молчал, хмурясь собственным мыслям. Потом, словно решившись, ответил:

– Ты же сама ощутила, насколько сильны чары Мейвел. Если бы она приняла облик Элейн и попросила меня, боюсь, я отдал бы ей и тебя, и Кеннета в придачу. Был только один способ этого избежать – если бы настоящая Элейн в этот момент стояла рядом.

Ее чары для меня сильнее, чем искусство любой волшебницы сидов…

Это неожиданное признание, сделанное спокойным тоном, меня смутило. Молчание, повисшее между нами, было почти осязаемым. Внизу продолжали шуметь люди. От горевшей в плошке сальной свечи по комнате шел тяжелый чадный дух. Чтобы избавиться от неловкости, я поспешила переключиться мыслями на Лайбстера, насчет которого мне еще предстояло объясняться с начальством, о его проклятом гейсе… Вспомнив по аналогии о гейсах нашего волшебника, я едва не подскочила на табуретке:

– Господин Амброзиус! Ведь харчевня называется «Пещера Мерлина»! Пещера, понимаете? Вам точно не повредит, если мы здесь заночуем?

– Теперь это уже не имеет значения, – со спокойным безразличием ответил волшебник.

– Как это не имеет?! – не сразу поняла я.

Вдруг мне отчетливо вспомнилось, что произошло на холме. Как королева напоследок позвала меня. И как Амброзиус ответил ей – вместо меня.

Вот из-за чего он выглядел таким… погасшим. Я думала, что он просто устал и волнуется из-за Элейн. А он все это время пытался смириться с необратимой потерей.

– Вы уже нарушили один из гейсов, – прошептала я. – «Не откликаться, когда зовут не тебя».

Волшебник кивнул, овладев собой:

– Я же говорю – никто не сравнится в коварстве с Мейвел, – произнес он почти с восхищением. – Она знала, на чем меня подловить. Кеннет может быть спокоен, на один эликсир магии у меня хватит. Но это будет последнее волшебство.

Меня охватили противоречивые чувства. Амброзиус был далеко не святой. Он хитрил со мной, манипулировал нами, был недостаточно откровенен с Элейн… однако, чтобы спасти нас, он принес в жертву самое дорогое, что у него было, – свою магическую силу.

Какой чародей решился бы на это? Могла ли я его осуждать?

Элейн безмятежно спала, разметавшись поверх покрывала. Амброзиус смотрел на нее так, словно в этой женщине теперь сосредоточился для него центр и смысл его жизни. Мне хотелось оставить их одних. Пробормотав извинения, я вышла из комнаты и отправилась на поиски заплутавшей служанки с горячими камнями.

* * *Все-таки нам не пришлось ночевать в «Пещере Мерлина».