Коза дракону не подруга

Батлер с Агатой наотрез отказались украшать опустевший дом пучками остролиста и веточками омелы, но уж пудинг, по мнению миссис Бонс, должен быть обязательно, иначе весь следующий год, того и гляди, получится несчастливым!

Мы все послушно столпились в тесной, жарко натопленной кухне, чтобы по очереди помешать тесто, важно всходившее в огромной кадушке. Я зажмурилась и горячо пожелала, чтобы у Кеннета все сложилось благополучно и никто – ни солдаты, ни дракон, ни манерная Кларисса – никогда не смог бы поймать его в ловушку. В кухне вкусно пахло масляным печеньем и ванилью. Над кадушкой мы нечаянно соприкоснулись руками с Агатой, и обе смутились. С того дня, когда Нед неудачно сделал ей предложение, мы почти не разговаривали. Агата явно меня избегала. Наверное, чувствовала себя неловко, ведь Нед был моим напарником, фактически «братом по службе».

– По правилам-то настоящий пудинг следует готовить за три недели до Рождества, чтобы дать ему отстояться, – добродушно ворчала миссис Бонс. – Так всегда было. Но где уж тут возиться с тестом, когда у нас то грабеж, то душегубство – сплошные страсти, прости господи! А в тесто мы всегда подмешивали разные мелочи: колечко, пуговку или еще что-нибудь. Кому за столом достанется серебряная холостяцкая пуговица, тот, глядишь, останется холостяком. Кому колечко – выйдет замуж, кому наперсток – будет старой девой…

– …А у кого-то это и без наперстка на лбу написано, – грубовато перебила Агата. – Простите, миссис Бонс. Я лучше пойду, у меня еще глажки полно.

Она обняла маленькую растерянную повариху, замершую с большой ложкой в руке, поцеловала ее в макушку и стремительно вышла. Вот и пойми ее попробуй. Бедный Нед!

Старания миссис Бонс напомнили мне, что через несколько дней наступит Рождество, а сегодня по календарю праздник Йоль, ночь солнцеворота. Самая длинная ночь в году, исполненная особой силы, когда наш мир соприкасается с запретным миром духов и волшебства. Интересно, не пожелает ли королева Мейвел заглянуть к нам в гости?

Я совсем извелась от ожидания, когда Мериваль все-таки явился. Город уже погрузился в сумерки; в библиотеке, куда Батлер проводил важного гостя, разожгли камин. В полутемном холле мягко горели светильники. Я так торопилась, что чуть не свернула ногу на лестнице. «Не очень-то он спешил! – думала с неприязнью. – Поди, нарочно не приходил, выдержал паузу, чтобы я как следует прочувствовала свою вину!»

Однако стоило мне увидеть осунувшееся, посеревшее лицо лорда Мериваля, как все обвинения вылетели у меня из головы. Он сидел, сгорбившись, перед камином, и весь его облик говорил о крайней усталости.