Коза дракону не подруга

Совесть подсказывала бросить его в огонь, не читая. Но я же тогда просто помру от любопытства! Скруп не стал бы хранить письмо у себя, если бы оно не содержало чего-нибудь предосудительного! А мне так хотелось отыскать у безупречной леди Эмберли хоть один малюсенький недостаток!

Усмирив свою совесть фразами «я только одним глазком» и «потом сразу же сожгу», я лихорадочно развернула конверт. Первые же строки заставили меня мучительно покраснеть: письмо было не просто личным, а очень личным. Такое можно написать только любовнику. Меня охватило сочувствие, смешанное с удивлением: кто бы мог подумать, что за ледяной внешностью благонравной Клариссы скрываются такие страсти?! Ох, могу себе представить, как тяжело и унизительно было ей узнать, что такое письмо попало в грязные лапы мерзкого шантажиста!

«…вы не будете презирать меня за то, что я не могла противиться этому сладостному чувству…

…возвращайтесь скорее, мой друг, и вы найдете во мне нежную и покорную вам возлюбленную…

…каждое ваше прикосновение дарит острое наслаждение, большее, чем я когда-либо могла вообразить…

…неужели вы боитесь, что ваше отсутствие когда-либо изменит мои чувства к вам? Я думаю о вас ежеминутно, я живу лишь вашим возвращением…»"

"Это невозможно было читать. Письмо дышало искренностью, и каждое его слово причиняло мне острую боль. Теперь я не сомневалась, что чувства между Кеннетом и Клариссой были гораздо глубже, чем я себе вообразила! Вытерев слезы, я сердито сунула смятые листки в камин, в самую середину пламени. От огня один лист развернулся, быстро темнея по краям, и в глаза мне бросилась фраза:

«Вы единовластно царите в моей душе, мой дорогой Ингрэм…»

Ингрэм?! Мир вокруг перевернулся с ног на голову, а потом, после минутной неуверенности, снова обрел равновесие. Я выхватила письмо из огня, не чувствуя боли в обожженных пальцах. Заново пробежала глазами уцелевшие фрагменты. Точно, я ошиблась, это послание было адресовано не Фонтерою, а Меривалю! Радость, охватившую меня, невозможно было выразить словами. Потом я задумалась. Мериваль – и Кларисса?!

Предоставив письму спокойно догорать в камине, я рассеянно спустилась вниз. На душе у меня полегчало. Подумаешь, Мериваль с Клариссой когда-то были любовниками (письмо было датировано прошлым летом). Она написала неосторожное письмо, которое случайно попало к мерзавцу Скрупу, но теперь конверт уничтожен, и никто о нем не узнает. Во всяком случае, не от меня. Лично я не собиралась ее разоблачать. Если любовники все еще испытывают друг к другу нежные чувства, а Фонтерой так наивен, что не видит обмана со стороны ближайшего друга и невесты, меня это не касается. Как-никак, у меня есть собственная гордость.