Коза дракону не подруга

В воздухе расплывался терпкий медовый аромат и звучали отголоски магии, что-то вроде призрачного шепота по ту сторону слуха и разума. Фонтерой так и замер на пороге.

– Неужели у вас получилось?!"

"– О нет, – Амброзиус встрепенулся и снова поник. – Это зелье не для вас. Это, скажем так, альтернативный вариант решения проблемы.

– Интересно. И какой же?

– Вы никогда не думали, что вместо того чтобы подавлять в себе дракона, можно избавиться от проклятья раз и навсегда? В пророчестве не зря говорится о девушке…

Фонтерой отмахнулся, пожав плечами:

– Не в моих обстоятельствах сейчас ухаживать за девицами, да и нет у меня времени на это… Постойте, так это что – любовное зелье? Вы серьезно? Собираетесь попотчевать какую-нибудь глупышку настойкой из «драконьей крови»9, чтобы уберечь меня от превращения в дракона? Какая ирония!

Рассмеявшись, он положил книги, подошел к камину и принялся разбивать тяжелыми щипцами крупные угли в очаге. Амброзиус, насупившись, молча сидел у стола.

– Я давно уже бросил попытки отделить доброе от злого, чтобы не лгать самому себе, – произнес волшебник усталым, надтреснутым голосом. – Я видел, как добрые намерения приводят к страшным последствиям, видел и обратное…

– Так вы не шутите? – Фонтерой, вздернув бровь, обернулся. – И кому же предназначается этот флакон?

Оба, вероятно, одновременно подумали об одном и том же человеке, и Амброзиус даже отпрянул под взглядом побелевших от ярости драконьих глаз на человеческом лице. Он поспешно отгородился столом, вдруг с пронзительной ясностью сообразив, что находится в дальней глухой комнате наедине с почти-что-драконом. Даже воздух в комнате звенел от гнева. Но Фонтерой, тяжело вздохнув, все же справился с собой. Он отошел от камина, аккуратно прислонив искореженные щипцы к стене.

– Вы что же, полагаете, что у меня нет чести? – спросил он тихим голосом, который был страшнее любого крика. – Вы думаете, что я способен нарушить слово, данное Клариссе, и соблазнить невинную девушку, чтобы спасти свою шкуру?!

– Не только свою, – сердито буркнул волшебник. – Вы забыли про Сацилию? Слишком многое поставлено на карту! Кроме того, Энни молода. Она это легко переживет. В семнадцать лет даже полезно попробовать разбить себе сердце, хотя бы ради того, чтобы убедиться, что дело того не стоило.

Фонтерой криво улыбнулся:

– Вижу, что в женщинах я разбираюсь получше вас, мой ученый друг. Вероятно, сказывается богатый опыт. Взять хотя бы Энни. Вы хоть раз пробовали бросить взгляд за панцирь из шуточек и показной бравады, под которым она обычно прячется? Хоть раз видели ее – настоящую?

– А вы? – тихо спросил волшебник, снова усаживаясь обратно. Фонтерой тяжело опустился на стул рядом с ним, положив на стол сцепленные руки.