Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

А генералом стану, Ванька, скорей тебя.

Иван нарочито шмыгнул носом и снизу вверх измерил его взглядом.

– А посмотрим!

– Слепой сказал – посмотрим, – отозвался Мурад.

Все засмеялись и обнявшись за плечи направились домой.

Глава третья

Да, с окончанием войны, у Осакаровских репатриантов появилось много новых надежд! И главная из них – надежда на возвращение в родные места. Забеспокоились, заметались. Первыми зашевелились чеченцы. И теперь ждали ответа из, как им сказали, компетентных органов. Пошли ходоки в местные органы власти испрашивать разрешение на отъезд. Пошел и дед Самсон с Мильдо и двумя другими греками помоложе узнать: нет ли какого нового положения о ссыльных. В поселковом совете они получили ответ: подождать, потому что распоряжений по этому поводу ни сельсовет, ни милицейское управление не получало. Весь первый год после войны греческие семьи ждали и ежедневно говорили о будущем переселении обратно, в родные места, как о решенном вопросе. И в самом деле, сомневаться не стоило. Ведь почему их выслали? Сосланные люди так сами себе объясняли: потому что шла война, было много предателей и сами русские проходили всяческие проверки, а уж нерусским Партия и Правительство совсем не доверяли.

Конечно, не заслужили народы такого отношения, таких тягот и лишений. Но ладно, дело прошлое. Война уже позади, можно начинать новую жизнь. Теперь Партия и Правительство восстановит их право вернуться на родину. В предвкушении возвращения, каждая семья планировала сколько ей понадобится денег на билеты, что взять с собой, что продать и за сколько: не повезешь же с собой скотину, дом, какую-никакую мебелишку… Самые быстрые срочно стали искать себе покупателей на дом, продали за недорого крупный скот и мелкий скот, собирали копейку к копейке, во всем себе отказывали. И жизнь казалась им прекрасной. В голове стучало: скоро, скоро… Люди в разговорах мечтательно вспоминали погоду, фрукты и овощи в родных краях.

– Сейчас бы я сажал там огурцы и помидоры. Да и баклажанам время подошло, – вслух размышлял друг Самсона, Фасуля, раздумчиво чертя что-то палкой на сырой земле.

– Теперь уже поздно делать обрезку малине и деревьям, жаль, – продолжал его мысли Самсон, – подставляя лицо под теплые весенние лучи и жмурясь от солнца.

Осенью, все еще в большой надежде выехать домой, старики неутомимо мечтали о походах в лес.

– Уже сентябрь, в лес можно пойти за черникой. Мы ведрами ее собирали.

– Какое из него варенье! Чудо! – вспоминая, жмурил глаза Самсон.

– О, да! – цокал языком Сократ.