Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

 – Ирини подняла брови, давая понять, что он пропащий, ничего не стоящий человек и она никогда не сомневалась на сей счет.

После похорон Саввы, Ирини была рада поговорить со старшей дочерью. Ей хотелось расспросить Наталью, как все происходило там. От Жени она ничего толком не узнала, младшая как-то сухо, без желания говорила на эту тему.

Но и старшая все время переводила разговор об отце на что-нибудь другое. Ей явно было не интересны ни сами похороны, ни люди, пришедшие проводить его в последний путь.

– Мам, ну что ты все об одном и том же. Лучше расспроси дочь о ее планах на будущее.

– Что, жених появился?

– Да уж, прям! Не до них мне! Думаю, перееду в Адлер или Сочи. Устроюсь в городе. Прописка Полянская там тоже действует.

– Ну, что ж, хорошая новость, – последовало едкое замечание Ирини. – Езжай. Переедь к Катьке. Тоже будешь с новой мамочкой целоваться.

– Ну, мама, скажешь же такое. Катька не целуется с ней. Она не хочет с ней жить. Меня ждет, чтоб решить этот вопрос.

– Давай, давай. Посмотрим, что у вас выйдет… Она же прописана, как пить дать, там. Как вы ее выдворите, умницы мои?

– Не помню, что-то она мне говорила об этом. Кажется, она не прописана.

– Неужели у него хватило ума не прописывать ее. Надо же! Не совсем мозгов лишился!

– Да, ладно тебе, мама! Все уже в прошлом, а ты все никак не успокоишься.

– Ты меня, красавица моя, не затыкай…, – взвилась Ирини. – Успокоишься тут с вами! – она помолчала, думая о своем. Телевизор работал несмотря на то, что передача была на казахском языке.

– Выключить телевизор? – спросила Наташа немного погодя.

– Да пусть говорит. Лягу, не засну. Только под телевизор и засыпаю. Сейчас будет что-нибудь на русском, – Ирини разматывала узелок своих опять отросших и поредевших волос, готовясь ко сну.

«Интересно, волос у мамы так мало на самом деле, но, когда она причесана, это не заметно», – отметила про себя Наташа.

Как будто разгадав ее мысли, Ирини пожаловалась: «Волосы сыплются и день и ночь. Боюсь скоро останусь лысой».

Наташа еще раз пристально взглянула:

– А так – совсем незаметно.

– Незаметно? Может оттого, что он у меня пышный. У моей мамы тоже пышные волосы были. А у Кики волос густющий, но не пышный. У нее косы были толщиной, как моя рука.

– Ничего себе! Мне бы такие…

– Теперь они у нее, конечно, не то, но гораздо лучше моих.

– Ладно уж прибедняться. Зато ты у нас красавица, – польстила ей дочь.

– Была когда-то.

– А, что тебе сто лет, что ли? Тебе сорок два. Это еще не возраст.

На самом деле она считала, возраст у нее очень даже приличный, но надо же маму как-то поддержать. Наташе было жаль ее: «Ну, что она видела в этой жизни? Ничего!»

– Ну, расскажи подробно, кто там был на похоронах. Как все происходило, – снова задала Ирини волнующий ее вопрос.