Крестики-нолики

Или, наоборот, — делаются только так?

Все эти мысли, помогавшие Стивенсу не заснуть и оставаться настороже, он поспешно записывал в блокнот. Приемник в машине был включен, и каждые полчаса он слушал новости. Жертвой эдинбургского детоубийцы стала дочь полицейского. Во время последнего похищения убит мужчина — задушен в доме матери похищенной девочки. И так далее. Стивенс продолжал формулировать, продолжал строить предположения.

Причастность Ребуса ко всем убийствам еще не была установлена. Полиция не собиралась объявлять об этом — даже Джиму Стивенсу.

В половине восьмого Стивенсу с помощью подкупа удалось уговорить проходившего мимо продавца газет принести ему булочек с молоком из ближайшего магазина. Сдобные булочки, посыпанное сахарной пудрой, он запивал холодным как лед молоком. В машине было включено отопление, но он продрог до костей. Ему необходимо было принять душ, побриться и немного поспать. Не обязательно в такой последовательности. Но он был уже слишком близок к разгадке, чтобы сойти сейчас со следа. Он обладал упорством (кое-кто сказал бы даже — фанатизмом) хорошего репортера. Ночью он наблюдал, как подъезжали другие писаки и как всех их прогоняли прочь. Некоторые, увидав, что он сидит в машине, подходили поболтать и разнюхать, нет ли чего-нибудь новенького. Тогда он прятал блокнот и с равнодушным видом говорил им, что скоро поедет домой. Ложь, гнусная ложь.

Она была частью его работы.

И вот наконец они вышли из дома. Несколько человек с фотоаппаратами и микрофонами оказались, разумеется, тут как тут, но никто из них не проявлял чрезмерной бестактности, никто не толкался, не лез на рожон, не вызывал раздражения. Во-первых, это был убитый горем отец, во-вторых — полицейский. Никто не собирался ему докучать.

Стивенс наблюдал за тем, как Джилл и Ребус усаживаются на заднее сиденье стоявшего без дела полицейского «Ровера». Он успел рассмотреть их лица. Ребус выглядел изможденным. Этого и следовало ожидать. Однако прямая линия плотно сжатых губ придавала его лицу суровую решимость. Стивенса это слегка озадачило. У Ребуса был вид бойца, готового к сражению. Черт подери! А рядом с ним была Джилл Темплер. Она явно устала, устала даже сильнее, чем Ребус. Глаза красные, но в выражении лица тоже сквозило нечто необычное. Произошло что-то очень важное. Это понял бы каждый уважающий себя репортер, — репортер, отдающий себе отчет в том, что именно он хочет раскопать. Стивенс весь истерзался. Он нуждался в новой информации. Материал, который он собирал, был сродни наркотику. С каждой инъекцией Стивенс нуждался все в большей дозе. А в последнее время он с некоторой тревогой вынужден был признать, что нуждается в этих инъекциях не по долгу службы, а ради удовлетворения собственного любопытства.