Крестики-нолики

Андерсон сидел неподвижно, как мертвый, уставившись в пол. Формально он уже был в отпуске и в трауре, но настаивал, чтобы его держали в курсе расследования, и суперинтенданту пришлось согласиться.

— К сожалению, Джон, — начал Уоллес, — вы не сможете больше заниматься этим делом…

Ребус встал.

— Сядьте, Джон, прошу вас! — Взгляд у супера был жесткий и прямой, взгляд настоящего полицейского старой закалки. Ребус снова сел. — Хотите верьте, хотите нет, но я знаю, какие чувства вы сейчас испытываете. Однако на карту поставлено слишком многое. Это дело касается каждого жителя Эдинбурга, а вы слишком сильно в нем увязли. Вряд ли вы сможете сохранять спокойствие и объективность, и тогда общественность и пресса поднимут крик, что полиция сводит с преступниками личные счеты, попирая закон.

— Я понимаю только одно: без меня Рив ни перед чем не остановится. Ему нужен именно я.

— Совершенно верно. И разве не глупо было бы с нашей стороны преподнести вас ему на блюдечке? Мы сделаем все, что сможем, не меньше, чем смогли бы вы. Предоставьте это нам.

— Между прочим, армейское начальство никакой информации вам не даст.

— Им придется это сделать. — Уоллес принялся машинально вертеть в руках свою авторучку. — В конечном счете, у нас с ними один хозяин. Их заставят все сообщить.

Ребус покачал головой:

— Для них закон не писан. Специальный военно-воздушный полк практически даже не является частью армии. Если они не захотят вам ничего сообщать, будьте уверены — они вам ни черта и не сообщат. — Ребус ударил по столу рукой. — Ни черта!

— Джон! — Джилл, пытаясь успокоить Ребуса, стиснула ему плечо. Она и сама уже разозлилась, как фурия, но при этом знала, когда следует хранить молчание, лишь взглядами выражая гнев и недовольство. Для Ребуса, однако, имели значение именно поступки. Он слишком долго — и с каким успехом! — отстранялся от проблем реальной действительности."

"Ребус решительно поднялся с низенького стула — никто из присутствующих никогда не видел его таким: настоящий сгусток энергии и грозной силы — и молча вышел из кабинета. Суперинтендант посмотрел на Джилл.

— Он отстранен от дела, Джилл. Нужно ему это втолковать. Мне кажется, между вами, — он сделал паузу, выдвинув и вновь задвинув ящик стола, — между вами установилось взаимопонимание. Во всяком случае, в мое время это обычно называлось так. Так вот, вам следует помочь ему понять, в каком он положении. Мы возьмем этого типа, но только без Ребуса, одержимого желанием отомстить. — Уоллес бросил взгляд на застывшее лицо Андерсона. — Мы не можем позволить себе суд Линча, — продолжал он. — По крайней мере в Эдинбурге. Как на это посмотрят туристы? — Вдруг на лице у него появилась холодная улыбка.