Крестики-нолики

Если бы только у современных убийц, думал он, почаще обнаруживалась хотя бы видимость совести!

Куда там! Современные убийцы хвастаются своими преступлениями перед друзьями-приятелями, а потом играют в пул в местном пабе, невозмутимо и уверенно натирая мелом кий, заранее зная, какие шары и в какой последовательности закатятся в лузу…

А в это время поблизости простаивает полицейская машина, и люди, сидящие в ней, ничего не могут предпринять именно потому, что чтут закон; им только и остается, что проклинать горы инструкций и предписаний да печалиться о росте преступности. Преступность проникла всюду. Она стала жизненной силой, живительным соком, энергией общества: обманывай, разжигай вражду, убивай — и ты достигнешь власти. Чем выше положение в преступном мире, тем более хитроумными способами заново добиваются легитимности; настолько хитроумными, что раскрыть их под силу лишь горстке адвокатов, а с ними всегда можно столковаться — ведь денег на взятки теперь хватает. Достоевский все это понял, умный старый черт. Почуял, что палка горит с обоих концов.

Но бедный старина Достоевский умер, и его не пригласили в ближайшие выходные на вечеринку, а вот Джона Ребуса пригласили.

Зачастую он отклонял приглашения, потому что в противном случае приходилось стирать пыль с башмаков, гладить рубашку, чистить лучший костюм, принимать ванну и сбрызгивать шею одеколоном. Кроме того, приходилось быть любезным, пить и веселиться, разговаривать с незнакомцами, с которыми у него не было желания разговаривать и за разговоры с которыми ему не платили. Однако, сидя в столовой на Уэверли-роуд, он принял приглашение Кэти Джексон. Еще бы не принять!

И присвистнул при мысли об этом, направляясь на кухню готовить завтрак, который унес потом в спальню. Таков был ритуал после ночного дежурства. Он разделся, забрался в постель, уравновесил на груди тарелку с булочками и поднес к носу книгу. Книга была не очень хорошая. О похищении человека. Рона увезла кровать, но матрас от нее оставила, так что Ребус мог без труда дотянуться до кружки кофе, без труда отложить одну книгу и найти другую.

Довольно скоро, когда за окном возобновилось уличное движение, он уснул, так и не погасив лампу.

На сей раз будильнику удалось поднять его с матраса с такой же легкостью, с какой магнит притягивает металлические опилки. Обливаясь потом, Ребус отшвырнул ногой пуховое одеяло. Он почувствовал, что задыхается, и вдруг вспомнил, что отопление все еще жарит, как пароходная топка. Направившись выключать термостат, он остановился у входной двери и поднял с пола утреннюю почту.

Одно письмо было без марки и без отметки об уплате почтового сбора. На лицевой стороне стояла только его фамилия, напечатанная на машинке.