Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

Галахов и Рунич не знали, как отчитаться перед императрицей.

– Тебя и повесить мало! – кричали они на Дидриха. – Ведь такого мерзавца упустил с деньгами… грех на тебе!"

"От брани “се злополучный офицер впал в такое жестокое отчаяние и скорбь, что сделалось в крови его страшное распадение, и, не доезжая двадцати верст до Симбирска, Дидрих на третий день сам умер”. Между тем Пугачев уже давал властям первые показания, из которых стало известно, что он весьма благодарен Долгополову за его “подарки” от имени цесаревича Павла, ибо кто имел сомнения в его царской подлинности, те сомнения свои оставили, уверясь в том, что Пугачев – истинный император.

Мало того, Долгополов невольно направил мысли Пугачева на взятие Казани: “Народу же разглашал он, что государь-цесаревич с войсками следует к Казани на помощь ему”, Пугачеву, “а Казань ему (Пугачеву) не противясь – покорится…”.

“Секретная комиссия” по розыску и поимке Пугачева теперь занималась активным розыском и поимкою Долгополова:

– Не сыщем его – не сносить всем нам головы…

Галахов и Рунич мечтали о наградах, если с помощью Долгополова пленят Пугачева, а теперь получение наград зависело от того, смогут ли они поймать самого Долгополова! Они воспрянули духом, когда Долгополов был разыскан, а на вопрос, куда деньги подевал, купец отвечал им с небывалой дерзостью:

– А мне с долгами-то расплатиться надо? Вам – ордена, а мне прибыль денежная всего дороже…

Тут ему предъявили два паршивых камушка из шкатулки жены, а затем изъятые из кошелька Пугачева при его аресте:

– Эва! От кого они? Сказывай без утайки.

– От жены моей, имеющей жительство во Ржеве.

– Пугачев иное показывает: будто от имени самого цесаревича ты передал их… Ну? Теперь отбрехаться тебе труднее.

Эти же камни, как вещественное доказательство, оказались на рабочем столе Екатерины; императрица сказала:

– Долгополов ума злокозненного! Мало того, что Емельку за нос водил, так и меня во лжи своей, словно через лужу грязную, проволочил… За это ему и наказанье будет особое!

В самый канун казни Пугачева майора Рунича вызвал к себе Григорий Потемкин – новый фаворит императрицы, заместивший Григория Орлова в делах и в постели. Он велел Руничу ехать к графу Румянцеву-Задунайскому и в беседе наедине с ним подробно известить о расправе над Пугачевым.

– Вестимо, – сказал Потемкин, подумав, – в ставке Румянцева тебя будут спрашивать, что и как тут было. Подробностей не выдавай. А на все вопросы, кои последуют от любопытных, отвечай истину моими же словами: ВСЕ НАШЕ, И РЫЛО В КРОВИ…

Согласно “сентенции”, ржевский пройдоха купец Астафий Трифонович Долгополов был высечен кнутом на эшафоте, ему вырвали ноздри клещами, на щеках и на лбу выжгли каленым железом три буквы “В.О.Р.