Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

Где же правда? Признаюсь, и я долгие годы находился под впечатлением рассказа Алексея Толстого “Граф Калиостро”, в котором он выведен каким-то бесом, способным слукавить и тут же исчезнуть, оставляя после себя сатанинский запах серы.

Впрочем… часы уже пробили полночь!

Стены моего кабинета раздвинулись, и предстал он сам – широкоплечий, толстый, благодушный, черные кружева его манжет были закапаны вином и воском, а парик был осыпан фиолетовой пудрой с примесью мелкого алмазного порошка.

– Я не помешаю? – спросил граф Калиостро.

– Вы появились кстати, – сказал я, ничему не удивляясь.

 – Я как раз собирался писать о вашем дьявольском преподобии.

– Бог мой! – воскликнул Калиостро. – Недавно в Голливуде я посмотрел фильм о себе, где меня играл знаменитый Орсон Уэллс. Чего там не накручено! Не повторяйте сплетен обо мне. Не спорю: бедный человек, я многих обманывал… Но обманывал лишь богатых дураков. С бедняками же делился всем, что имел.

– Я это знаю. Но вас обвиняют и в мистицизме.

– Какая чушь! Посмотрите на меня: разве я похож на монаха? Всегда любил жизнь, любил ее радости и был далеко от религии.

Наоборот, у меня всегда были скандалы с церковью. Не забывайте, что меня погубила папская инквизиция! А мои оккультные тайны ныне уже не составляют секрета и даже не называются оккультными: простая физика вещей… Ваш артист Кио работает в таком же стиле, как и я когда-то. Однако ж вы на цирковых афишах не пишете: “Скорее к нам! Вы увидите знаменитого мистика Кио!”

– Согласен, – отвечал я. – Но вы сами запутали свою судьбу… Так, например, сидя в Бастилии, вы дали показания: “Место моего рождения и родители мне совершенно неизвестны”.

Неправда, граф! Вы родились в Палермо на острове Сицилия. Читаю дальше: “Все розыски мои по этому предмету не привели меня ни к чему, хотя и вселили в меня убеждение в знатности моего происхождения…” Опять приврали, граф! Вы родились в семье мусорщика Пиетро Бальзаме, а вашу мать в девичестве звали Феличиеи Браконьери…

Я оглянулся, но графа Калиостро уже не было возле меня, лишь тихо потрескивали стены, сквозь которые он проходил, удаляясь, а откуда-то сверху послышался его сдавленный голос:

– Извините, но я терпеть не могу документов…"

"Итак, летом 1743 года у бедных итальянцев родился мальчик, которого именовали Джузеппе Бальзамо.

Он еще не знал тогда (да и не мог знать), что о нем возникнет необъятная литература на всех языках мира, что знаменитые Гёте и Дюма напишут о нем романы, что Иоганн Штраус создаст о нем развеселую оперетту, а именем его – именем графа Калиостро! – будут украшены театры и цирки Европы, журналы и клубы фокусников Америки.